Я вспомнил этот случай — про него мы узнали после боя на мельнице.
— Да что я? — заныл свое подонок. — Они и без меня про Матвеевну знали. Они все знали!
Но возмущенных сельчан было не унять. Если считать происходящее коллегией присяжных, то вердикт единогласный: собаке собачья смерть!
Кто-то прокричал это вслух, вызвав обиды Рекса.
«Хозяин, зачем они так говорят⁈ При чем тут собака?»
Пришлось объяснить это пережитками прошлого:
«Не обращай внимания. Они же не знают, что такое настоящий пес. Судят ошибочно. Пропускай мимо ушей».
Рекс сумрачно проворчал.
Изменника оттащили в сторону. Он еще что-то голосил, каялся, умолял… но это надо было делать раньше. Короткий залп — и для него здесь все кончилось.
А у нас напротив — все только начиналось.
Глава 11
Правду говорят, что наши проблемы есть прямое продолжение наших достижений. Рост, прогресс, выход на новые рубежи — это иной масштаб, вал новых задач, неизбежное столкновение с незнакомым. Естественный процесс. Я отлично понимал, что сейчас мы ощутим это на себе.
Мы добились огромного успеха: мы взяли под контроль большую территорию с нашими людьми, горячо поддерживающим нас. Можно сказать, дружно влившимися в наш состав. А можно сказать и зеркально: это партизанские отряды «Ястреб», «Буденновец» и «За Родину» по факту превратились в Советскую республику в тылу врага. С территорией побольше, чем у княжества Лихтенштейн и населением несколько тысяч человек. И эта юная, еще не сформированная толком республика вмиг обрела массу самых разных забот.
Это прекрасно понимали и наверху, в Москве.
Да, мы вырвались из глухомани, из болот и землянок, из полуголодного быта в комфортные, можно сказать, цивилизованные условия. И сразу же потеряли «подушку безопасности» — непроходимые леса, в которых чужакам, во-первых, тяжело идти; во-вторых, большие и технически оснащенные силы туда в принципе не затащишь; и в-третьих, даже эти малые силы — пехота, пусть даже жандармерия или егерские части, лучше готовые к спецоперациям — в наших родных лесах обнаруживаются заранее, лишая наступающих эффекта внезапности. По сути, лишая всего.
Иными словами, там, в своих лесах, мы находились как в неприступной крепости. Выйдя же оттуда и разросшись, мы, естественно, эту цитадель утратили.
Теперь никаких защитных рубежей у нас не стало. Немцы и пособники могли наступать со всех сторон. Теперь на нашей стороне работал только один фактор. Правда, сильный. Время.
Наш союзник.
Разгром вермахта под Москвой перерос в массированное наступление Красной Армии по всему фронту. Да, это наступление трудно назвать удачным: оно было неважно организовано, советские войска утыкались в немецкую оборону, толклись, не в силах грамотно прорвать ее, несли неоправданные потери. Верховное командование вынуждено было тратить резервы, которые следовало бы поберечь… Однако, несмотря на все эти минусы, время работало на нас.