Лукашин тоже приуныл. Но на простецком юном лице выразилась и работа мысли. А через пять-шесть секунд — неуверенное озарение.

— По… постой, — проговорил он. — А золото? Купца Лапина⁈

«Какого купца?» — немедля встрял Рекс.

«Был такой…» — ответил я бегло, а сам уже соображал в полный мах.

Ну как же я забыл? Ведь точно! Ну, Мишка, молодец. Вот вспомнил вовремя!

Матерому поисковику Михаилу Суворову, разумеется, известна была легенда о золоте купца первой гильдии Афанасия Лапина, уроженца этих мест. Но коммерческую карьеру сделавшего в Москве. Состояние почтенного торговца (он специализировался на тканях), считалось баснословным — по крайней мере он успешно поддерживал имидж олигарха. Да и в реальности был человеком очень обеспеченным. Имел в Москве, Петербурге, ряде других крупных городов сеть престижных магазинов, где тогдашним модницам и франтам было как медом намазано. «Купил у Лапина, шил у Ламановой или Бризак» — о! По тем временам это звучало сказкой, как позже «Сен-Лоран» или «Баленсиага»… Но суть не в том.

Суть такова. Афанасий Лапин был, несомненно, человеком умным. Во многих смыслах. По ходу Первой мировой он уловил, что для России данная заваруха добром не кончится. Никаких тебе проливов и креста над Святой Софией. А выйдет совсем иначе.

И начал обращать состояние в «вечные ценности» — в частности, в золотые монеты пяти- и десятирублевого достоинства. Не отказывался также от финских десяти и двадцати марок. Номинал, конечно, исчезнет, а ценность-то останется — логика совершенно простая и прочная.

Так вот: якобы эти монетные массивы купец Лапин рассовал по разным потайным местам. В том числе и здесь, на родной ему Псковщине. Успел воспользоваться, не успел — неясно, самого его события революций и Гражданской войны покатили на Дальний Восток, в Харбин. Там он и скончался где-то в начале тридцатых годов.

Я, Михаил Суворов, слышал разговоры о кладе в двадцать первом веке — и относился к ним, ясное дело, скептически. Если за сто лет не нашли, значит, и не найдут. Может, кто-нибудь тайно выкопал и смылся. А скорее всего, ничего и не было. Одни только разговоры. Данные темы всегда сладко волнуют души человеческие — отсюда и сказки.

Но теперь я, Егор Крылов, вооруженный не только знаниями о прошлом, но и кентавром — взглянул на дело иначе.

Слухи на пустом месте не возникают. Без огня нет дыма. Это во-первых. Во-вторых, в текущем временном русле после тех событий прошло не сто лет, а чуть больше двадцати. И в-третьих, здесь ведь ход событий может отличаться в деталях. Как говорится — есть нюанс.