Я засмеялся:

— Ха! Вагонное-то и подрывать жалко.

Здание, возведенное в середине девятнадцатого века, было настоящим шедевром ранней индустриальной архитектуры. Это потом из промышленных зданий красота исчезла, осталась голая утилитарность. А тогда еще хватало замаха на эстетику.

Депо веерного типа. Высотой с трехэтажный дом, громадный вогнутый полукруг, вроде античного амфитеатра, с двадцатью, наверное, подъездными путями. Рельсы лучами выходили из высоченных двустворчатых ворот к поворотному кругу. Роскошное здание, внушительное зрелище!

Впрочем, все это во мне пронеслось мгновенным вихрем.

— Жалко, не жалко, не в том дело… — проворчал Веревкин.

— Конечно, — согласился я. — Лев Сергеевич прав: немцев надо лишать тяги. Ее не будет — ничего не будет.

— Верно мыслит молодой человек, — через силу усмехнулся машинист — видно, что ему еще непросто после схватки. — Ну, тормозим. Работаем! Вот так, Максим, — обернулся он к помощнику, — кончилась наша служба на железной дороге.

— Ну, это пока, Лев Сергеич, — весело откликнулся тот. — А как немчуру прогоним, так вернемся. Я уж и не представляю для себя чего-то другого. Как же без дороги-то жить? Скука смертная!

— Не каркай, — предупредил Акулов.

Поезд остановился так, что никакого подозрения это не вызывало. Техническая остановка, не более. Пока никто еще не знал об атаке подпольщиков, о гибели полицаев. Но это вопрос минут, максимум полчаса. Вернувшийся из рейса состав подлежит обязательному контрольному осмотру. И у нас есть эти минуты, чтобы заложить взрывчатку и покинуть территорию. На полчаса рассчитывать не стоит.

Но и минут нам не подарила судьба.

В общем-то нам всего-навсего было — добежать от состава до локомотивного депо. Метров сто. По словам Акулова, там сейчас по ночному времени и нету никого. Вообще узел работает вяло. Царит тихий, но упорный саботаж. Это рискованно, кто бы спорил. Но работать на оккупантов — большинству поперек души. Хотя, правду сказать, есть и гаденыши, служат как пудели, на задних лапках…

Не успели мы, таща оружие и снаряжение, одолеть половину дистанции, как из-за вагонного депо черти вынесли немецкого фельджандарма в шинели, с автоматом МП-40, но с черт-те чем на голове — повторюсь, что в Третьем рейхе не удосужились подумать о зимних головных уборах для Русской кампании. То, что вполне прокатывало в Европе, для России категорически не годилось.

Жандарм, видно, совершал самый рутинный обход станционной территории. И обалдел, увидев группу вооруженных людей, спешащих куда-то с явно таинственной целью.