Но ведь за это по голове его не погладят. Конечно, с перепугу он может и не сообразить — сперва побежит, а уж потом задумается. А куда это я бегу⁈ Ну прибегу — чтобы меня к стенке? Ну, к стенке-не стенке, но отлупят как сидорову козу. А потом скажут: сам провалил, сам и восстанавливай. Иди, выбрасывай красных из деревни. А не сделаешь — вот тогда встанешь к стенке.

Конечно, это может оказаться лишь угрозой. Но может, и нет.

«Хозяин, — осторожно обозначил себя Рекс, — старикан, мне кажется, что-то знает интересное…»

— Товарищ старший лейтенант, — обратился я к командиру, — можно вас на минуту…

И сказал, что надо бы отозвать отставного унтер-офицера, потолковать с ним с глазу на глаз.

Пашков вмиг оценил этот ход. И тоже поступил по-умному.

— Товарищи, — объявил он, — время позднее, расходитесь по домам. Завтра утром соберетесь на сход, выберите новую власть. И будем продолжать жить как в довоенное время. А вас как зовут? — обратился он к старику.

— Трофим Степанович, — солидно ответствовал тот. — Смирнов.

— Идемте-ка на пару слов. Крылов, тоже с нами.

И Рекс зашагал рядом — как само собой разумеется. Дед покосился на пса, но ничего не сказал.

Зашли в дом, где еще валялись трупы, раненым оказывали первую помощь, и крепко пахло керосином. Пашков, однако, нашел укромный уголок.

Отошли туда.

— Ну, — сказал старший лейтенант, — выкладывайте начистоту, Трофим Степаныч. Вы ведь догадываетесь, где он может прятаться.

Старый солдат ухмыльнулся:

— Да ведь тут премудрость не ахти какая. Два места. Либо у Никишки Репкина, либо у Клашки Голубевой.

— Почему? — заинтересованно спросил Пашков.

Трофим Степанович в подобных интеллектуальных упражнениях был, видать, как рыба в воде. Он охотно пояснил:

— Никишка — Никанор, то есть — это его первый подпевала. Но туда он вряд ли кинется. Тот подпевала подпевалой, а сдаст вмиг. Даже не поперхнется.

— Он — это староста? Как звать-то? — уточнил командир.

— Федька, — с отвращением промолвил старик. — Федька Свиридов. Тот еще пакостник. При советской-то власти активист был, чуть в партию не пролез. А как немцы пришли — вона, глянь-ка на него! Подлец.

Отставной гвардеец разгорелся было праведным гневом, но я вернул его в нужное русло:

— А Голубева кто такая?

— Ну, кто! Сучка евонная. Он-то холостой, а она вдова-не вдова… Паскудная баба. Они с Федькой и при ее муже втихую путались, а тут как его мобилизовали в первую очередь, так они в открытую. А вот от нее он может уже по-настоящему удрать к немцам. Переждет час-другой, да и побежит. Потому, если хотите его взять, то поспешать надо.