«Рекс, оставь его!»
«Есть!» — Рекс послушно отскочил.
Бой кончился.
В деревне надсадно заливались псы, вообще чувствовалась тревожная движуха. Война все-таки добралась до Загорья. И мирные жители сейчас наверняка не знали, кто кого разбил, и что делать.
Голос Самсонова:
— Прекратить огонь! Толстых, оказать помощь раненым.
Фельдшер Толстых был в нашем экипаже главным по медицинской части. Он привлек себе в помощь почему-то Ваню с Мишей:
— Кондратьев, Лукашин! Подсобите-ка мне.
А я осмотрелся.
Так. Не самая радужная картина. Несмотря на полную победу, у нас ощутимые потери. И…
И самое болезненное — похоже, Куликов убит.
Я поспешил к лежащему слева от «Блитца» человеку. Рекс за мной. И от него ко мне:
«Да, хозяин. Это он. Куликов».
«Плохо дело, брат».
«Это ты насчет клада?»
«Ну да. И так след слабый, а тут…»
Если бы Рекс был человеком, то можно было бы сказать, что он огорченно вздохнул.
«Но мы же придумаем что-нибудь, хозяин? Не можем не придумать!»
«Должны».
Я уже думал. Мысль работала бесперебойно. И сработала.
«Слушай, дружище. Вот какой примерно план…»
Рекс одобрил:
«Главное — собрать. А там уж я постараюсь».
«Должны собрать», — твердо заявил я.
Деревенская информационная система «с языка в ухо, и так далее» работает не хуже интернета. Не сомневаюсь, что слухи о приходе партизан и разгроме карателей уже летят по Загорью: и полчаса не пройдет, как все будет известно.
А пока мне нужно обсудить тему с Самсоновым.
Тот распоряжался послесловием боя: считали потери и трофеи, оказывали первую помощь — как нашим, так и пленным. Раненые кто стонал сквозь зубы, кто причитал, кто матерился…
Между тем очнулся и тот самый стрелок, что столь яростно с нами бился. Пришел в себя, еще не очень соображая, водил по пространству ошарашенным взглядом… Но вот взгляд вроде бы стал осмысленным, а на лице выразились свирепость и отчаяние.
— А-а, — проскрежетал он, с трудом вставая, — вот, значит, как… Страна советов, значит, снова тут… Страна мечтателей, страна героев…
Все это произносилось с крайней степенью злобного сарказма. Со зловещим бесстрастием, за которым клокочет бешенство. Конечно же, оно должно взорваться. И взорвалось:
— Что, герои долбаные? Суки красные⁈ Думаете, на колени перед вами встану? Пощады просить? Хрен вам, сволочь! Я вас, краснож…пую нечисть, давил и давить буду! Ясно, мрази? Нет вам места на Земле! Я…
Выстрел.
Дрянной оратор отлетел к дверце ЗИСа, сполз по ней наземь. Замер в чудовищно неудобной позе. Вот так захочешь сложиться — не сделаешь. А он в последний миг смог.
Костя цыкнул длинной струйкой слюны на труп: