— Слушаю вас.

— Врач Дмитриев, прибыл по предписанию. — Я выложил перед ним бумаги. — Из отряда генерала Мищенко.

Он просмотрел предписание, полез в списки. Листал долго, водя пальцем, нашел и постучал ногтем по строке.

— Есть. Дмитриев Вадим Александрович. Вы уже распределены-с. Харбинский сводный эвакуационный госпиталь Российского общества Красного Креста на Пристани, ординатором. Госпиталь большой, работы много, врачей мало. Впрочем, это я про любой наш госпиталь могу сказать.

— Быстро у вас. Я думал, дня три по кабинетам ходить.

— Еще походите, не беспокойтесь. — Он вытянул из стопки чистые бланки. — Это только начало. Женаты?

— Нет.

— Тогда выбор такой. Либо койка в общежитии для врачей при госпитале, либо наем квартиры. На наем положены квартирные деньги, только предупреждаю сразу: квартиры в Харбине нынче дороги, доплата всего не покроет. И не мечтайте.

— Только наем. Общежитие не по мне.

— Дело ваше. — Он сделал отметку. — Все так говорят, а через месяц просятся на койку. Цены тут столичные, а город, между нами, дыра дырой.

Телефон зазвонил снова. Делопроизводитель посмотрел на аппарат с ненавистью и трубку не снял.

Пока он заполнял бланки, в приемную без стука вошел интендантского вида господин в хорошей шубе, положил на стол лист и потребовал подписать немедленно, потому что вагон стоит и простой идет. Делопроизводитель, не поднимая головы, ответил, что подписывает не он, а помощник главноуполномоченного, приема нет, и вообще вагон этот стоит уже вторую неделю и еще неделя ничего не изменит. Господин в шубе побагровел, обещал жаловаться и вышел, хлопнув дверью.

Дальше пошли бумаги. Чуть ли не час я их подписывал и заполнял, а он ходил куда-то наверх заверять. Под конец он выложил передо мной серую книжку с печатью. Денежный аттестат.

— Здесь все расписано. Жалованье ординатора. Столовые. Квартирные по первому разряду: Харбин у нас прифронтовой город первого разряда, не что-нибудь. И полевые порционы, за службу в районе военных действий. — Он развернул книжку ко мне и подвинул чернильницу. — Итого триста двадцать в месяц. Распишитесь вот здесь и здесь.

Я расписался. Триста двадцать рублей. В Петербурге ординатор за сотню считался устроенным человеком, а поручик здесь, на войне, получает восемьдесят. За сто рублей в Харбине можно купить отличную лошадь, Сомов подтвердит. Серьезные деньги. Только платят их не за красивые глаза, а за тиф, за гной и за то, что не всякий доктор уезжает отсюда своим ходом. Казна умеет считать.

— В госпиталь желательно явиться сегодня, — сказал делопроизводитель, пряча мою расписку. — Главный врач там Сазонов, Глеб Ермолаевич. Человек он… — Делопроизводитель поискал слово, не нашел и махнул рукой. — Сами увидите. Следующий!