— Знаю. Потому что распределяли вас мы. Госпиталь для нашего дела удобный. Пристань, рядом склады и река, Фуцзядянь под боком. Через госпиталь проходит много людей и грузов, а где много людей и грузов, там и все остальное. Работайте, лечите, обживайтесь, все как обычно. Одна просьба, и серьезная: не выглядите человеком, который доволен жизнью.

— Это как?

— А вот так. Ваша роль: доктор способный, но обойденный. Считает, что заслуживает большего — столичной клиники, кафедры, денег, положения. А вместо этого тыловой госпиталь, вши и начальство из земских врачей. Хочется красивой жизни, а ее нет и не предвидится. Только запомните: такое недовольство не изображают криком. Его носят в себе, и оно само видно — в тоне, в усмешке, в том, как человек отзывается о начальстве, когда начальство вышло за дверь. И при этом ни с кем всерьез не ссорьтесь.

— Ясно. Мне это не очень нравится, сразу скажу, но посмотрим. Поначалу постараюсь обойтись без этого, а там видно будет. Все-таки не своим делом занимаюсь, помогая вам. И я не из-за денег, как вы понимаете.

— Согласен, — развел руками Азаров. — Теперь о неприятном. В госпитале работает японская разведка. Это не догадка, это установленный факт. Санитары-китайцы — точно: среди них есть люди на японском жалованье. Возможно, дело не ограничивается санитарами. Может быть, кто-то из русских. Может быть, даже из врачей. Не удивляйтесь: денег у японцев много, работать они умеют, а продается не всякий, но многие. После Инкоу они злы и отыгрываться будут здесь, в тылу. Депо охраняем, как крепость. Так что запомните главное: в госпитале у вас своих нет. Ни одного человека. Говорите со всеми, приятельствуйте с кем угодно, но исходите из того, что каждое ваше слово могут передать дальше. Каждое.

— Весело у вас тут.

— Обыкновенно. Дальше, о жилье. Общежитие вам нельзя: стены из досок, уши в каждой щели, да и просто там тяжело. Вы, полагаю, уже отказались?

— Отказался.

— Правильно. Квартира у нас есть, в десяти минутах от госпиталя. Удобно. Над скобяной лавкой Ковалева, вход со двора, второй этаж. Хозяину скажете: от Игнатия Севастьяновича, насчет комнаты. Он предупрежден и лишних вопросов не задаст, потому что мы ему платим и потому что он умный. Наем оплачивает ведомство, квартирные деньги оставляйте себе.

— Разберусь.

— Не сомневаюсь. — Он поднялся, подошел к окну, глянул вдоль переулка коротким привычным взглядом и вернулся. — Связь со мной только здесь. Порядок тот же: лавка, пароль, наверх. Без нужды не ходите, но и не пропадайте. Понадобитесь срочно — найдем сами. Да, и вот еще. Жандармское управление здешнее вы, помнится, знаете.