— Знаю.

— Вот и забудьте, что знаете. Ни ногой, ни под каким предлогом. Тогда вас там видели — ладно, было и прошло, город вас тогда не знал. Теперь узнает. Доктор, который ходит к жандармам, для нашего дела бесполезен.

— Понял.

— И последнее, самое важное. Если к вам подойдут. С разговором по душам, с жалобой на судьбу, с интересным предложением, с деньгами — неважно. Не отталкивайте и не хватайтесь. Слушайте, кивайте, тяните время: дескать, надо подумать, дело серьезное. А потом сюда, тут буду я или еще кто-то. Теперь сроки. Несколько дней вам на обустройство. Госпиталь, квартира, окрестности. Осмотритесь, запомните людей, привыкните к распорядку. А потом начнем.

— Что именно начнем?

— Об этом в следующий раз. — Он впервые улыбнулся по-настоящему, и лицо на секунду стало живым.

Мы попрощались. Вниз я спустился один, продавец кивнул мне, как случайному покупателю, и я вышел под звяканье дверного колокольчика.

Скобяную лавку Ковалева я нашел быстро, по вывеске с намалеванным замком и топором. Дом деревянный, на каменном полуподвале, во дворе поленница и штабель ящиков. Хозяин, кряжистый мужик лет пятидесяти, с короткой седеющей бородой, вышел из лавки, вытирая руки о фартук.

— Я от Игнатия Севастьяновича. Насчет квартиры.

Он кивнул, снял с гвоздя ключ и молча повел меня через двор, по наружной лестнице на второй этаж. Отпер дверь, отдал ключ.

— Дрова в сарае, вода в бочке у крыльца, свежую водовоз возит по утрам. Печку топить умеете?

— Умею.

— Ну и все тогда.

Он повернулся и ушел.

Квартира оказалась приличной. Так называемая «малая квартира» с одной комнатой. Кухня была одновременно прихожей — то есть, зайдя, человек попадал сразу на кухню. В комнате кровать с сеткой, стол, шкаф, умывальник, круглая железная печь. Для одинокого доктора самое то. Я растопил печь, разобрал вещи. Белье в шкаф, книги и инструменты на стол.

В харчевне на углу я съел миску пельменей и пошел смотреть госпиталь.

Чем ближе к реке, тем меньше становилось магазинов и больше складов. Пакгаузы тянулись один за другим, вдоль них подъездные пути, штабеля ящиков под брезентом, обозы. Госпиталь занимал целый квартал бывших торговых складов. Кирпичные корпуса за общим забором, над воротами обвисший на морозе флаг с красным крестом. К воротам как раз подходили сани, из них выгружали раненых — серые шинели, серые лица. Санитары таскали носилки молча и ловко, как грузчики.

У проходной меня остановил сторож. Я показал предписание, он кликнул санитара, тот проводил меня в контору. Дежурный фельдшер посмотрел бумаги и развел руками: главный врач с утра на интендантских складах, воюет за дрова и белье, будет через час, а то и через два. Я сказал, что подожду, и пошел по госпиталю. Никто меня не останавливал: доктор с бумагами, кому какое дело.