— Пока нет.

— Ну-ну. — Он бросил окурок в снег и растер сапогом.

Он ушел внутрь.

Сазонов приехал, когда я второй раз обходил двор. Сани встали у конторы, из них вылез невысокий плотный человек в шинели, с седым ежиком волос. Я выждал минуту и пошел следом.

Кабинет у главного врача был тесный, заваленный требованиями и ведомостями. На подоконнике стоял микроскоп под чехлом, и, судя по пыли, чехол не снимали давно. Сазонов сел, надел очки и прочитал мое предписание. Лет ему было около пятидесяти пяти. Лицо серое от усталости, мешки под глазами, пальцы в желтых табачных пятнах.

— Дмитриев… — Он поднял глаза. — Это не про вас в сопроводительной написано: «опытный хирург, отличная техника»? Из отряда Мищенко. Генералы у нас с врачами добровольно не расстаются.

— Про меня.

— За что же вас тогда к нам? — Он смотрел поверх очков, без улыбки. — Впрочем, не мое дело. Полостные делаете?

— Делаю.

— Ампутации?

— Сколько надо.

— Сколько надо… — повторил он и снял очки. — Это хорошо, что сколько надо. Потому что назначаю я вас, доктор, в гнойное отделение.

Вот тебе и красивая жизнь. Ракитин бы прослезился: лучшей декорации для обиженного доктора не выдумаешь нарочно.

— Я, признаться, рассчитывал на операционную, — усмехнулся я.

— Все рассчитывали. — Он потер глаза. — Слушайте, как есть, чтобы потом не жаловаться. Госпиталь развернут на восемьсот мест, лежит тысяча. В гнойном двести человек. И на всех них сейчас три двадцатилетних зауряда, три фельдшера, которые с ног валятся, пять сестер милосердия и санитары. Они не лечат, просто успевают бинты менять и покойников выносить. Преувеличиваю, конечно, но не слишком. Был еще ординатор Свербеев — но только что свалился с воспалением легких. Да и не тянул он там работу, по правде говоря. До него был еще один — запил и списан в Россию. Профессора туда не идут. У них чистая работа, отчеты, наука. А люди гниют заживо, их каждое утро оттуда выносят. Мне туда нужен хирург с руками и с крепким желудком. Судя по бумаге, у вас есть и то и другое.

— Весело… — протянул я.

— Да. Вам придется взять на себя самое сложное здесь.

— Перевязочного материала хватает? Хотя бы это есть? — спросил я. — Спирт, карболка и прочее?

— Материала хватает, пока я за него воюю. — Он улыбнулся одной стороной рта. — Спирт по требованию, а требования режут. Карболки — залейся. Чем богаты.

— Когда приступать?

— Завтра к семи тридцати. Придете, оформите бумаги, со всеми познакомитесь, затем примете отделение у Гольдина, он там сейчас старший. — Сазонов пододвинул к себе ведомость, показывая, что разговор окончен.