* * *
Вечером, сойдя с последнего перед выходом дозора, я достал книжку.
Она была та же, что и всю войну, — потёртая, разбухшая от сырости, с карандашом на шнурке. Год назад, в другой зиме и другой жизни, я записал в неё последней строкой одно слово — «достоять». Тогда это было всё, на что хватало сил и надежды: не победить, не прорваться, не переломить — просто достоять до весны, до тепла, до второй эскадры.
Достояли.
Крепость стоит. Макаров жив. Кондратенко жив. Эскадра цела и вышла в море. Вторая идёт с юга. Рощин ходит по своей батарее без палки, Огарёв на «Смелом» латает выгоревший погреб, Крутиков считает мины на чужую дорогу. Мичман с утонувшего «Разящего» привыкает к чужому дальномеру — а восьмерых, что ушли с ним под воду, не вернёт уже никакая почта, и их конверты так и лежат у писарей отдельной стопкой. Всё, что в моих книгах кончилось капитуляцией и Цусимой, здесь ещё только начиналось — начиналось иначе, с чистого листа, которого не было ни в одной книге, и писать этот лист предстояло уже не мне одному.
Год назад я один знал, чем всё кончится, и нёс это знание, как камень за пазухой, — тайком, ни с кем. Теперь я не знал ничего наперёд, и это была лучшая новость из всех: впереди лежала война, которой не было в моих книгах, и в ней у нас появился шанс, которого не было в них тоже.
Я нашёл чистую строку под прошлогодней и записал в неё одно слово — с новой датой, март пятого года.
«Навстречу».
Дорога на север была проложена, промерена и роздана штурманам эскадры. Через два месяца или три по ней пойдут навстречу друг другу две русские эскадры, и где-то между ними, под всем японским флотом, ляжет наш проход. Головным по нему пойдёт отряд лейтенанта Маринина — тот, кому эскадра доверила эту дорогу.
А пока — завтра в четыре мы снова выходили в море: тралить первые мили той дороги. Своё, открытое, серое море, за которое было заплачено зимой и за которое ещё предстояло платить. Я закрыл книжку, спрятал карандаш под шнурок и пошёл к своим. На «Сторожевом» уже разводили пары; над трубой стоял первый дым, и ветер, ровный весенний вест, сносил его на север — туда, куда завтра предстояло идти и нам.