Был на том столе и другой счёт — с той стороны. После Жёлтого моря блокадная цепь Того стала дырявой: за неделю в гавань прорвались два парохода с мукой и снарядами для полевых, и «Новик» ходил при них встречным дозором до самой кромки минных полей; миноносец с почтой сбегал в Чифу и вернулся — буднично. Из Чифу тем же путём приходили газеты, английские и шанхайские, и в них впервые за войну японские потери считали вслух: крейсер, добитый ночью у своего же берега, два броненосца на минах, осада, что стоит второй месяц без взятой горы. Пленные говорили то же, только проще: у осадных батарей урезали дневную норму снарядов — кружной подвоз, без сожжённого Дальнего, не поспевал за расходом.
Я смотрел не на восток — я смотрел левее, где над западным берегом стояла отметка «203». Высокая. Во второй штурм на неё уже лезли — сбросили. Полезут опять, и уже не с налёту, а как научились: сапами, накопившись, из-под земли. Восток Ноги не дался — дважды. Значит, рано или поздно всё решится здесь.
Я прикинул по карте то, что моряку прикидывается само: пеленги, дистанции, сектора. С рейда, от бухты Белого Волка, до западных подступов Высокой доставала корабельная шестидюймовка — с запасом. Гора глядела на гавань, но и гавань глядела на гору. Огонь с воды по её скатам был возможен — если заранее промерить, разбить сетку, посадить корректировщика с телефоном. У меня и корректировщик был на примете: Рощин со своей морской батареей сидел на фортах и углы эти знал руками.
— Морскому ведомству стало тесно в гавани? — спросил, не оборачиваясь, пехотный полковник с красными от бессонницы глазами. Яда в голосе не было — одна усталость человека, который делит фронт на всех и привык, что каждый тянет к себе.
— Тесно станет, ваше высокоблагородие, когда на той горе сядет японский корректировщик, — сказал я. — Я бы не дожидался.
Я записал в книжку, коротко: «Высокая. Сетка с рейда. Углы — Р.»
И тут же, у чужого стола, под чужой гром, дописал вторую строку — рапорт, который собирался обдумывать неделю, а обдумал в полминуты. Проситься. Отряд миноносцев с их пушками и промерами, корабельный огонь, корректировка с фортов — всё это отдать сухопутной обороне сейчас, покуда сапы не доползли до западных гор. Морю предстояло научиться стрелять через землю.
Вечером я перебелил рапорт и положил его в папку — первым листом, перед всеми наградными бумагами, поверх телеграммы о золотом оружии.
Осада шла к своей главной горе. Я решил прийти туда раньше неё.
Глава 21 Арифметика
Штука на дворе форта номер два больше всего походила на обрубок водосточной трубы, поставленный торчком на колёса от полевого передка. Ствол глядел в небо под углом, под каким приличные пушки не стреляют. Возле штуки топтались двое: мичман с перепачканными руками и артиллерийский капитан с лицом человека, которому третий день не дают спать его собственные мысли.