Статистический анализ выявил заметную долю участников, профиль которых явно не соответствовал профилю обычных посетителей подобных мероприятий. Помимо привычной смеси студентов и профессоров, в зале было необычно много людей без четких связей – ни в прошлом, ни в настоящем – с городскими университетами. На лекции философского кафе нередко заглядывали слушатели, не связанные с академическим миром, но обычно их набиралось не больше десятка. Сегодня же таковых было на удивление много. Впрочем, стоит ли удивляться, если вспомнить протест у входа?
Кроме того, анализ показал непропорционально высокую долю слушателей – как из университетской среды, так и вне ее, – тесно связанных с фундаменталистскими христианскими группами. Особенно многочисленными оказались представители Церкви истинных стражей Иешуа. Подозрительно многие из них недавно прибыли по туристическим визам из Новой Конфедерации, и нескольких Дарин точно видел среди шумных протестующих.
Может, они приехали в город ради какого-то крупного мероприятия и просто заглянули на огонек? Откуда столько желающих послушать мой доклад по физике?
Дариан расширил параметры фонового поиска и применил его к собственной внутренней записи зала. Программа зафиксировала переглядывания между представителями Церкви, при этом внимание явно фокусировалось на двух людях.
Личность первого человека не вызывала особого удивления. Будучи известным лидером Церкви истинных стражей Иешуа, преподобный Алан Ламонтань выделялся сразу, почти как публичная фигура. Те, кто узнавал его, как минимум испытывали любопытство, а порой и пристально следили за его реакцией на лекцию.
Второй человек поставил Дариана в тупик. Он не был знаменитостью и в остальном никак не привлекал к себе внимание матрицы. Поначалу он и вовсе не выделялся на фоне основной массы слушателей, но стоило принять в расчет микровыражения лица, как его ненависть к Дариану стала бросаться в глаза, будто горгулья в японском саду камней. По сравнению с другими слушателями его мимика отличалась необычайно высоким уровнем неприязни.
В остальном он был образцом заурядности: белый мужчина средних лет; не слишком бледный, но и не слишком загорелый; с короткими светлыми волосами; за собой явно следит, но без фанатизма. На нем была повседневная одежда: брюки цвета хаки и бежевый походный жилет.
Его лицо излучало непреклонную, стальную решимость. Первую половину лекции он почти не шевелился, тревогу вызывала лишь мимика. По мере того, как ужесточался его взгляд, матрица отслеживала едва заметные изменения: как лоб собирается в напряженные складки, как глаза неотрывно следят за молодым ученым, как сжимаются и разжимаются челюсти.