Я глубоко уважаю и ценю твое беспокойство о Царстве и Народе. Мысль о потере даже одной песчинки на планетах, которые мы привели к нашей Славе, наполняет меня печалью. Поэтому я доверяю твоей рассудительности. Если ты сочтешь, что чужаков можно обездвижить, нейтрализовать и захватить в плен, Я даю тебе Мое одобрение. Но мы больше не можем позволять им свободно перемещаться в пределах Царства. Если потребуется, уничтожь их. Если придется погубить кибридские станции, планеты с людьми и даже целые звездные системы, да будет так. В нашем Царстве появился новый враг, и он должен быть побежден.
Огонь, пылающий в глазах Алума, ужасал. Триллиан и Мика встали и низко поклонились.
– Да будет воля Твоя!
Алум обнял их.
– Вы Мои самые доверенные слуги, самые древние друзья. Я и наш Народ благодарим вас за жертву на благо Царства. Я благословляю вас, а теперь ступайте.
Аудиенция у Алума подошла к концу, оба получили задания. Дальнейшие обсуждения были излишними. В следующее мгновение Триллиан и Мика безо всяких церемоний и транспортных шаттлов оказались на Звездоходе-1. Мика вновь обрел ангельское величие.
Он открыл рот, но Триллиан опередил его, приложив палец к губам.
– Неужели ты хочешь разбавить Слово Божье своим?
Мика решил придержать свои мысли до другого места и времени. Они вместе ступили на транспортный диск и отправились каждый своим путем.
Глава 42
Первое официальное испытание ПКР-генератора выпало на необычайно холодный декабрьский день. Как и многие научные эксперименты, прошло оно не совсем по плану.
Гора Бернаби пронзала облака, одинокая и непоколебимая, если не считать далекой заснеженной вершины вулкана Бейкер в ста километрах к юго-востоку. Они напоминали двух древних стражей, охраняющих подступы к мистическим землям. Солнечный свет заливал вершину Бернаби и отражался от застывшего дождя, покрывшего ледяной глазурью все поверхности под открытым небом, отчего сотрудники университета и студенты то и дело щурились и поскальзывались.
Ниже по склону плотные облака, ниспадающие подобно царской мантии, окутывали подножие горы и накрывали окружающий город. Они тянулись от тихоокеанского побережья примерно в двадцати километрах к западу до Лэнгли в часе езды к востоку.
Дариану нравилось, как зимние дни в горах иногда начинались с солнечной калифорнийской погоды, а заканчивались, как в мрачном Лондоне, когда городской туман поднимался к кампусу и обволакивал его равномерной, впитывающей любые звуки серостью.
Он радовался, что понемногу возвращается к работе. За последнюю неделю удалось уже несколько раз ненадолго заглянуть в лабораторию. Врач настоятельно требовала, чтобы он не переусердствовал.