Любопытно. Нужно изучить плюсы и минусы расширения матрицы в более древние и глубокие части мозга. Прямой доступ к таким физиологическим функциям, как дыхание и сердечный ритм, а также к ряду гормонов, может оказаться полезным.
А применительно к нынешней ситуации у него был бы контроль над сознанием и связью мозга с телом.
Что, если мой биологический мозг не очнется? Смогу ли я и вовсе обойтись без него и функционировать только на полупроводниковой матрице? – Он обдумал эту мысль. – Нет. Я пока не готов к жизни в таком жестком, сугубо логическом состоянии сознания. Сначала необходимо научиться достоверно имитировать эмоции.
Дариан задумался, как матрица вообще активировалась в его теперешнем положении. Обычно, испытывая потребность во сне, мозг отключал сознание от сенсомоторных функций, и матрица тоже переходила в спящий режим.
Дариан попытался прочувствовать активные нейронные пути, но ничего не получилось. Либо остаточной активности РАС хватило, чтобы матрица по ошибке сочла мозг бодрствующим, либо денди активизировались сами по себе. После выписки из больницы нужно провести полноценное сканирование.
Неизвестно, когда проснется остальной мозг. Почему бы не провести это время с пользой?
Он переключился на разработку новых вирусных векторов для более широкого денди-контроля над функциями мозга.
Спустя полчаса вновь возникло странное ощущение дезориентации. Мозг начал понемногу просыпаться, биологическое сознание вступило в противоборство с денди-матрицей. Пока одна половина разума с увлечением занималась проектированием, другая осоловело пыталась понять, что произошло и где он находится.
Образы ДНК, РНК и белковых структур наложились на вновь вернувшиеся ощущения боли и звуков. Матричная половина мозга поспешно сохранила текущие наработки, оставив биологическую восстанавливать картину случившегося.
Молодой профессор пытался ускоренно привести затуманенный мозг в рабочее состояние, формируя новые биологические воспоминания, но нейроны отказывались сотрудничать. Синапсы, не успевшие освободиться от остатков анестетика, плохо реагировали на стимулы полупроводниковой матрицы. Так странно он себя не чувствовал с двенадцати лет. Все равно что буксировать тяжелый трактор на Феррари при помощи резинового троса. Одна половина мозга неслась вперед, другая отчаянно догоняла.
Заторможенный биологический мозг плохо справлялся с приемом сигналов от матрицы, в том числе команд на временное отключение. Еще несколько секунд Дариан пытался синхронизировать полупроводниковое мышление с нейронным, но затем сдался. Он неохотно перевел матричную часть сознания в режим «гибернации», чтобы та вновь активировалась, когда биологический мозг придет в себя, и вновь соскользнул в забытье.