Врач вопросительно поднял бровь. Пол лишь оцепенело покачал головой.
– ЭЭГ тоже выглядит довольно необычно, – продолжил врач. – Видна значительная электрическая активность. Не похоже ни на эпилептический припадок, ни на обычные мозговые волны. Вы уже видели нечто подобное? Есть что рассказать?
Пол откашлялся.
– Никогда с таким не сталкивался, – выдавил он, избегая зрительного контакта.
– Хм, ладно. – Врача его слова явно не убедили. – Я немного увлекаюсь технологиями и слежу за последними новинками. Эти пятна на снимке вашего сына очень похожи на те, что я видел в научных статьях о денди-матрицах «Нейронано». Слышали о них?
– Конечно. Собственно говоря, моя жена стоит у истоков этой области. Я и сейчас владею небольшой долей компании.
– Неужели? Тогда вам, должно быть, известно, что нейронные матрицы ограничиваются сенсорно-моторной и затылочной корой, а также височными долями мозга?
– Нет, не особенно. Это ее работа, сам я не ученый. Шэрон обсуждала ее со мной, но то было много лет назад. Ее не стало, когда родился Дариан. Я уже давно не слежу за новостями.
– Ясно. Но, возможно, вы знаете, что нейронные матрицы разрешены только для взрослых?
– Об этом я слышал.
– Может, тогда вы объясните, почему такая матрица видна на рентгене вашего сына и почему она успела так разрастись?
Пол и правда был сбит с толку.
– Честно говоря, понятия не имею.
– По словам сестры Рэнсон, вы упоминали, что мать мальчика, ваша жена, скончалась от похожего припадка несколько лет назад.
– Верно.
– И, если я правильно помню, она была первым человеком с нейронной матрицей.
– Да, она была первой испытуемой, и сама сделала себе инъекцию денди. Я узнал обо всем лишь спустя несколько месяцев, когда с ней случился припадок. Мы даже не успели об этом поговорить.
– Если можно, я бы хотел получить ее медицинскую карту и сравнить ее с картой вашего сына.
– Да, разумеется.
Врач не сводил с Пола глаз, ожидая дополнительных подробностей или даже признания, но тот ничего не заметил. В голове кружил водоворот мыслей.
Неужели денди Шэрон попали в тело Дариана? Доктор Холден говорила, что у Дариана их не обнаружили, ни одного признака в анализах.
Он мучительно размышлял над тем, что знал, а чего – нет, о чем стоит рассказать, а о чем лучше умолчать.
Надо поговорить с Ником и доктором Холден.
– Где я? – простонал Дариан. Он зажмурился от яркого света и огляделся по сторонам, растерянный и испуганный.
– Ты очнулся. – Улыбнувшись, врач приступил к осмотру и неврологическим тестам. – Что ты помнишь?
Дариан пересказал свои последние воспоминания – как он сидит дома на диване и читает научные статьи. Врач заключил, что, несмотря на часовой обморок, его физическое и ментальное состояние в полном порядке. Мышцы болели, но этого следовало ожидать.