— Вот ты что хочешь делай, а меня не тянет читать эту «Малую землю». Борисыч, конечно, кого хочешь допечет, но вот душа не лежит. Тут дело не в дорогом Леонид Ильиче, ни в коем разе. Просто мне вообще читать лень. Не хочется и все тут. А Борисыч пристал, надо прочитать, надо прочитать. Каждый уважающий себя партиец, обязан. И точка.

Люська пристала найти мне пластинку «Бони М». Да найди. Как на «Голубом огоньке» увидела этих ногодрыжников, так успокоиться не может. А что я могу сделать если у нас пластинок таких не продается. Заходишь в магазин «Мелодия», а там сплошные Вивальди, да София Ротару с Кировым. Так Софико, Люьскина подруга из Тбилиси привезла пластинку. С одной стороны, эти Бони Нэмы, а с другой стороны ВИА «Апельсин». Задорная музыка, можно потанцевать.

Я внимательно слушал его рассуждения. Иногда вставляя ничего не значащие реплики. Из того потока информации, что он вываливал на меня, можно было выловить полезные данные, но они просто тонули в множество деталей, ненужных размышлений, а также в личных переживаниях и воспоминаниях из собственной биографии Киндеева. Хорошо Люська почти не говорила. Изредка вставляла фразу, другую. После того как она закончила выкладывать продукты на тарелки, Люська вытащила потрепанную книжку и углубилась в чтение. На обложке было написано Жорж Сименон «Первое дело Мэгре».

Костер уже вовсю горел, ароматами обещая нам вскоре вкусную трапезу.

Киндеев спохватился и бросился к озеру. Долго возился с авоськами, веревкой и корягой, и наконец принес нам по бутылке «Жигулевского». Открыв пиво, мы сели на пригорок озера, наблюдая как на противоположном берегу купаются отдыхающие.

— Я тебе кассету давал. Ты послушал? — спросил неожиданно тихо Кандеев.

Обычно он шумит, как паровоз на привозе, а тут чуть ли не зашептал.

— Какую кассету? — удивился я.

Тень почему-то молчал и не спешил ко мне с подсказками.

— «Все братья-сестры», альбом Гребенщикова и Науменко.

— Нет не слушал еще, — признался я.

— Ты с этим не тяни. Я с возвратом дал. Если себе хочешь, перепишу, за шуршавчики. Сам понимаешь. Кассета сама по себе не дешевое удовольствие.

— Вернемся, послушаю, — пообещал я.

— Хорошо. Вернемся завтра. В понедельник притарань, но так чтобы никто не знал. Борисыч говорит, что все эти хиппи недорезанные до цугундера доведут, — попросил Киндеев. — Но послушать интересно. Согласись.

Я согласился.

Киндеев меня жутко раздражал. Мы провели вместе полтора часа, но я уже не знал, что с этим делать. Мне хотелось сжечь его из плазмогана. За неимением его свернуть ему шею, можно было каменюкой голову пробить, благо на берегу озера, где мы расположились с костром и шашлыками, камней было предостаточно. А еще его можно было утопить, можно было проткнуть шампуром. В голове роились десятки вариантов расправы над Киндеевым. Но я вынужден был терпеть.