— Так у тебя еще и дом есть свой собственный? — спросил Саулов.

— Ну как свой, родители там живут. От деда с бабкой и остался, а им от их родителей. Родовое гнездо.

— Так ты у нас буржуин проклятый. Тебя раскулачивать надо, — недобро так сказал Киндеев и рассмеялся.

— То же мне буржуина нашли. Мои родители из самых что ни на есть бедняков. Хлеб чёрствый с солью доедали, да луком закусывали. Один достаток старый деревенский дом. Нашли чем меня попрекнуть. Да я в партии с шестьдесят восьмого года, — последнее явно было шуткой. Для шестьдесят восьмого года Финн был слишком молод.

— Ладно. Ладно. Успокойся. Чего завелся. Мужики пошутили, — сказал Саулов.

— Дурацкие у вас шутки, — обиженно ответил Финн.

— Рассказывай уже про свой комод, — попросил я.

— В общем жена запирала деньги в комод, а ключи забирала с собой и уходила на другой коней деревни к подруге. Дед значит бутылку приговорит и ему хочется добавки. Но денег то нет. Ну он раз вытерпел, два, а на третий, взвалил это комод себе на плечи и попер его через всю деревню к жене. Принес его и просит, открой мол комод, да денежку на пропой родной души выдай. Жена удивилась, да от удивления комод то и открыла. Выдала ему деньгу, заперла комод, и он его назад понес. И с тех пор в Тярлево до самой смерти деда, а умер он в восемьдесят девять лет, каждую неделю разыгрывалось представление — могучий старик тащит на своих плечах огромный комод летом и зимой. Жена дополнительную денежку оставлять запросто так ему не хотела. А тут получается, потрудился и заработал.

— И не лень ему было комод на себе таскать? Вскрыл бы замок, делов-то на копейку, — недоуменно хмыкнул Киндеев.

— Ну, если бы он был какой медвежатник или взломщик может так бы и сделал, а так комод и замок в комоде ему жалко было. Основательная же вещь. Ломать жалко, а финны народ очень практичный и хозяйственный.

Мы стажера сразу Финном окрестили. Прозвище к нему надежно приклеилось.

— Солидная у тебя наследственность. Ничего не скажешь, — оценил я. — Но мы тут собрались не твою наследственность обсуждать. Ты как-никак на службу пришел. Так что давай, вникай в дела.

Новичок нахмурился. Похоже, обиделся, но у меня не было никакого желания с ним нянчиться. У меня у самого дела горели.

— Скучный ты человек, Леший. Вот не узнаю тебя. Откуда такое служебное рвение? — сказал Киндеев.

— Мы жалованье получаем от государства не за то, чтобы байки травить. Дел по горло. Пока мы тут анекдоты рассказываем. У меня как-минимум двое убийц ходят по улицам. Надо их закрыть, вот тогда можно будет и похохмить от души, — резко ответил я.