— Наиль, ну и зачем мы здесь? — капризно и раздраженно спросила она, брезгливо оглядываясь по сторонам. — Тут сыро, темно и комары!

— Чтобы искупаться, маленькая моя... Это мое самое любимое место на всей базе, — голосом слащавого, приторного искусителя пропел Наиль, обнимая её со спины и утыкаясь носом в её шею. От этих интонаций, которые он когда-то растрачивал на меня, внутри все перевернулось от омерзения. — Знаешь... Я сегодня весь день, пока шел этот нудный фуршет, представлял тебя именно тут... Полностью обнаженной... Под мистическим светом звезд...

Я почувствовала, как по телу прошла судорожная дрожь. Пытаясь получше разглядеть эту мерзкую мизансцену, я чуть подалась вперед, неосторожно качнувшись в воде. Равновесие едва не сорвалось, но огромные, горячие руки Медведева тут же снова сомкнулись на моей талии в плотное кольцо и аккуратно, бережно поддержали меня, фиксируя на месте. Его литая грудь сзади заменяла мне сейчас точку опоры, не позволяя выдать наше присутствие ни единым движением.

Я затаила дыхание, в упор глядя на берег. Мой законный муж, по-хозяйски устроившись в моем тайном убежище, принялся медленно, с неторопливостью раздевать свою любовницу. Он стянул с неё короткую кофту, швырнув её прямо на траву, и начал покрывать торопливыми, слюнявыми поцелуями каждый открывшийся участок её тела.

— Ну же, Никуша... Порадуй своего котика... — хрипел Наиль, расстегивая замок на её обтягивающих джинсах.

Я видела, как Саранцева на долю секунды поморщилась, явно пытаясь пересилить брезгливость и недовольство. Лезть в холодную ночную воду ей очевидно не хотелось, но и отказывать Наилю, из которого она наверняка качает ресурсы, девица не собиралась. Переступив через себя, Вероника нацепила на лицо призывную, хищную улыбку и, игриво поведя бедрами, потянулась руками к ремню Наиля, начиная медленно раздевать его в ответ.

Я смотрела на этот грязный бесплатный спектакль, и в этот момент мне казалось, что яростный, бешеный скрип моих собственных зубов должен быть слышен не то что им, а на другом конце базы, до самого гостевого сектора. Внутри клокотал такой огненный коктейль из растоптанного достоинства и ледяной злости, что пальцы сами собой судорожно впились в предплечья Ярослава.

Наиль тем временем с животным стоном буквально присосался к губам Саранцевой, увлекая её за собой. Смотреть на это дальше было выше моих сил. Испытывая дикое, тошнотворное отвращение, я резко отпрянула назад, уходя из зоны видимости, и вплотную, спиной вжалась в мокрую, горячую грудь Медведева, пряча лицо где-то в районе его плеча. Ярослав не шелохнулся, лишь еще крепче прижал меня к себе, укрывая от этого позора своей надежной фигурой.