— Доброго дня, Юлия Сергеевна! — ко мне широким шагом подошел Медведев.
Генеральный директор, обычно упакованный в строгие тройки, сегодня щеголял в дорогом брендовом спортивном костюме. По всему было видно – мужик настроен оторваться по полной.
— Какой чудесный день! — громыхал он на всю улицу, пожимая мне руку. — Я прямо весь в предвкушении наших приключений! Надеюсь, вы там из нас душу не вытрясете на ваших квестах?
— Дмитрий Игоревич! Здравствуйте! — я улыбнулась своей самой профессиональной, добродушной улыбкой. — Будьте уверены, мы вас не разочаруем. Программа насыщенная, скучать не придётся.
— Я в этом даже не сомневаюсь! — он довольно прищурился. — Пойду-ка я займу место в автобусе, хочу ехать впереди. А то в моём возрасте на задних рядах, знаете ли, укачивает на поворотах! — Медведев раскатисто засмеялся и полез в салон.
Когда автобус наконец тронулся и уплыл в сторону трассы, я выждала еще минут десять. Просто стояла на парковке, вцепившись пальцами в крышу своего кроссовера, и тупо смотрела на асфальт, пока сердце не перестало сдавливать в тисках. Потом села за руль, завела двигатель и поехала следом.
Впереди три часа дороги до «Лесных троп». Три часа один на один с гулом шин и мыслями, от которых отмахнуться уже не получится.
Вчерашний шепот на кухне... Бабский треп за спиной у автобуса... Наглый, сканирующий взгляд этой девицы в лосинах... Пазл сложился так плотно, что дышать трудно. У меня нет на руках доказательств, всяких там распечаток звонков или интимных фото, но кого я обманываю? Какая, к черту, интуиция, здесь все очевидно. Я уверена. Он изменяет.
Я крепче сжала кожаный руль, глядя, как разметка летит под колеса.
Господи, Юля, ну как ты до этого докатилась? В какой момент ты позволила превратить себя в это? В удобную, бессловесную обслугу!
Ведь всё было вообще не так. Пять с половиной лет назад это был другой мир. Другой Наиль.
Вспоминать об этом сейчас – как сыпать соль на открытую рану, но мозг упрямо крутил старые кадры.
Как он смотрел на меня. Сколько было нежности, сколько заботы... Он же буквально носил меня на руках. Берег, ловил каждый взгляд, гордился тем, какая я сильная, умная, как уверенно стою на ногах. И я верила. Таяла от этой любви и отдавала себя в ответ. Без остатка, лавиной, в тройном объеме. Мне хотелось завернуть его в эту заботу, создать для него самый лучший домашний уют.
Когда этот поток со его стороны иссяк? Когда он высох?
Сейчас я понимаю, что даже не заметила начало изменений. Всё происходило слишком медленно. Сначала исчезли цветы без повода. Потом его внимание стало каким-то... ленивым, снисходительным. Словно он делает мне одолжение. Из его лексикона просто испарился вопрос: «Чем я могу тебе помочь?». Всё чаще звучало требовательное: «Ты сделала?».