А в следующую секунду тишину ночного озера разорвал громкий, тяжелый всплеск воды. Голубки наконец соизволили нырнуть.
Без визуальной картинки, все остальные мои чувства обострились, в том числе и тактильные.
Контраст между холодной озерной водой, сковывающей мои ноги, и жаром мужчины, к которому я была прижата, оказался просто ошеломляющим. Мокрая хлопковая ткань его футболки намертво облепила мое тело, оставляя между нами чисто условный барьер. Я ощущала даже малейшее движение его мышц, ритм его сердца и то, как сильно его пальцы до сих пор сжимают мою талию.
Услышав её слова, я резко напряглась. Всё моё тело в одну секунду превратилось в оголенный, вибрирующий под током провод. Забыв о неловкости и негласной дистанции, я рванулась и развернулась прямо в руках Ярослава, вставая к нему спиной и обращаясь всем слухом к озерной глади. Медведь отреагировал мгновенно: его хватка на моей талии не разомкнулась, но он чуть ослабил давление, позволяя мне двигаться, и замер, превратившись в глухую стену у меня за спиной. Его тяжелые ладони продолжали удерживать меня, кожей транслируя поддержку.
— Ну киса, может, обсудим это позже? — вкрадчиво, с легкой долей ленивой неохоты донесся из воды голос моего мужа.
— Нет уж! Ты всегда так говоришь, Наиль! — сказала эта моромойка и её голос повысился до опасных, звенящих на всю заводь нот. — У меня вообще складывается ощущение, что ты меня просто не любишь! Использовал и всё!
— Конечно люблю, глупенькая! Ну что ты придумываешь? — рьяно, с каким-то заискивающим усердием принялся уверять её в обратном мой муж.
— Тогда скажи мне четко: когда ты уже наконец подашь на развод с этой своей курицей? — капризно потребовала Саранцева.
Я затаила дыхание, чувствуя, как Ярослав за моей спиной едва заметно наклонил голову, тоже вслушиваясь в каждое слово.
— Скоро, киса, скоро, — самодовольно хмыкнул мой благоверный, и в его тоне прорезались фальшивые нотки, от которых меня затошнило. — У нас на базе скоро истекает страховка, Юльке придется подписывать кучу сопутствующих бумажек. Вся эта отчетность, накладные... Я подсуну ей перед сном документы на передачу прав на управление в общую кучу. Она сейчас взвинчена из-за заезда, уставшая, вообще редко читает то, что я даю ей на подпись. Подмахнет и не заметит. Помнишь наши выходные в Милане?
— Конечно! Это была отличная поездка, — восторженно воскликнула Саранцева, и по воде пошел довольный плеск.
— Ну вот. Я тогда тоже подсунул ей, уже засыпающей, документы на снятие крупной суммы с нашего общего счета. Мы редко его проверяем, это была её кубышка на черный день. Всё прошло как по маслу.