И этот фолиант уже лежал у нас на базе. Мой помощник лично принял его курьерской доставкой и запер в сейфе администрации «Лесных троп», чтобы с ним ничего не случилось до банкета.

Тогда о чем мой муж так “нежно ворковал” по телефону?

Внутри, где-то на уровне солнечного сплетения, разрасталось давление. Да, его рабочие звонки, даже ночью, не были чем-то из ряда вон. Как и у меня, собственно. Но при этом я сейчас понимала: таким тоном про канцелярские принадлежности не говорят.

Я чувствовала себя абсолютно заторможенной, будто меня оглушили пыльным мешком по голове. Состояние было жутким: словно передо мной лежала детская, элементарная логическая задачка – я знала правильный ответ, но мой разум наотрез отказывался облекать его в слова.

Я села на край кровати. Мне стало холодно, очень... Я зябко поежилась. Небесно-голубой шёлк сорочки, который ещё пять минут назад казался символом страсти, полетел обратно в ящик, а я поспешно натянула свой привычный бархатный костюм.

В голове бушевал ужасный сумбур. Мысли метались, как испуганные птицы в клетке, и мне жизненно необходимо было заземлиться. Успокоить этот вихрь непродуктивной, уставшей мозговой деятельности.

Мне нужно было занять руки. Срочно.

Я поднялась, подошла к шкафу и рывком вытащила свой дорожный чемодан. Вообще-то, я планировала спокойно собраться завтра ранним утром, но сейчас… Сейчас монотонное, механическое раскладывание вещей виделось мне единственным спасением. Способом навести порядок не только в чемодане, но и в собственной голове.

Я начала складывать вещи. Методично, аккуратно, маниакально выверяя каждую складку на футболках. Словно от того, насколько ровно я сверну джинсы, зависела моя жизнь. На это глупое занятие ушло около сорока минут. Много одежды мне было не нужно – в конце концов, на базе, в моём личном гостевом домике, и так хранился приличный гардероб.

Постепенно, под монотонный шелест ткани, дикие мысли в голове немного улеглись, превратившись в неосознанное до конца подозрение. Дикая усталость, копившаяся неделями из-за этой проклятой подготовки к туру, окончательно взяла верх. Глаза жгло, они слипались сами собой.

Кое-как застегнув молнию чемодана, я на неслушающихся ногах дошла до постели и легла поверх покрывала.

Наиль на кухне так и не затыкался. До спальни по-прежнему доносился его приглушённый бубнёж. Он так и не пришёл. Не вспомнил про своё обещание «сейчас закончить».

Я закрыла глаза и уже почти провалилась в вязкий, тревожный сон, когда в комнате наконец шурхнула дверь. Вернулся Наиль. Свет он включать не стал – видимо, думал, что я сплю. В темноте я слышала, как он с тихим шуршанием скинул с себя одежду, а затем матрас просел под его весом.