В чем моя вина? Что я, Христос, что ли, чтобы принимать на себя вину за все людские грехи?
Нет, не Христос. Однозначно.
Только Христос абстрактно грехи взял, а я во всем этом, хоть и косвенно, но был повинен. Это я знал точно.
Я спичка, поджегшая стог сена, запаливший весь мир.
Представительство Торговой Палаты в Системе Млечного Листа размещалось на гигантской космической станции с искусственной гравитацией. Эта станция вращалась вокруг планеты Эльдорадо, где располагались самые крупные в человеческом поясе заводы по сборке флаеров и малых космических ботов, предназначенных для путешественников, любящих бороздить космические просторы в одиночестве.
Мы пришвартовались к восьмому шлюзу станции в ночное время. Огни в жилых секторах станции были потушены. Только опознавательные знаки, швартовочные фонари и маяки лавирования создавали ощущение габаритов станции, вычерчивая ее фигуру. Рабочий корабль Торговой Палаты присосался к стыковочным разъемам, похожим на гигантский рот, и открыл шлюзы. Прибывшие перетекли с корабля на станцию. Отъезжающие погрузились в корабль. Шлюзы задраились. Створки станции закрылись. Корабль отвалился от разъемов станции, как перезрелое яблоко от черенка.
— Добро пожаловать в Торговую Палату, господа! — приветствовал нас мужчина с искусственными глазами, облаченный в мантию Магистра — представителя.
Мантии Торговой Палаты я научился различать после краткого курса, который преподал мне Марк.
Крысобой преклонил голову в знак приветствия, но Магистр этого не увидел. Он повернулся к нам спиной и проследовал прямо по узкому и тесному коридору. Он вывел нас к лифтам. Вызванная кабина явилась мгновенно. Нажатие кнопки, и тут же раскрылись двери.
Мы вошли внутрь.
В кабине было неуютно, точно в тесном гробу. Я, конечно, в гробу еще не был, но догадываюсь, что если он тесен, то комфорта в нем мало.
И тут пол подо мной провалился. Лифт резко пошел вниз. Аж дух захватило. Я посмотрел на Марка. Тот не смел шелохнуться. Вряд ли можно было обвинить Крысобоя в трусости, но, похоже, и он боялся. Слишком высокую скорость набрала кабина.
Музыкантская улыбалась.
Магистр, стоявший у панели управления, нажал кнопку. Не знаю, зачем он это сделал, но мне тут же захотелось свернуть его морщинистую шею. Садист. Пол, стены и потолок над нами в мгновение растаяли. Ногами я чувствовал, что пол никуда не делся. Он находился подо мной. Стоило протянуть руку, и я натыкался на стену. Но ни пол, ни стены я не видел, как, впрочем, никто из нашей компании.
Сумасшедшая картина.
Сумасшедшие чувства.