— Классная у тебя штука!!! — оценил он.
Деревья тянули к нам ветви. Я отстреливался «Змеем», разрубая чересчур назойливые и ухватистые.
Лес внезапно закончился, и мы угодили в пространственную дыру. Я вывалился на горячий песок на вершине бархана. Крысобой, влетевший в дыру следом, столкнул меня, и я кубарем покатился с бархана. Оказавшись у подножия гигантского песчаного горба, я вскочил на ноги. Жарко то как и дышать нечем. Я мгновенно вспотел.
— Катись сюда!!!
Марк прыгнул на зад и съехал с бархана.
Я прикрыл глаза рукой и попытался осмотреться. Низкое небо с огромным раскаленным блином солнца, приклеенным к горизонту. Нескончаемые песчаные завалы. Картина удручающая. Из огня в пустыню. Неприятненько.
— Обратно нам не вернуться. Окно работает, но там пожар, — вслух размышлял я.
— Чего остается? — спросил Марк.
— Пехать вперед…
— Ну и где этот твой перед?
— Там, куда глаза глядят. Мне почему-то кажется, что эта пустыня — часть нашего пути. Я в этом уверен. Там, куда мы в первый раз попали, пространство было непригодно для жизни. Временный переход с ловушкой внутри. А тут мы и жить сможем. Правда, без воды недолго.
Крысобой встал во главе каравана, я в конце, и мы, оставляя за собой петляющие следы, пошли вперед, мечтая поскорее покинуть пустыню, где ни я, ни Крысобой до сегодняшнего дня ни разу не были.
Глава 11
Это существо живет и работает в самой толще человечества, несет в себе неведомую грозную программу, и страшнее всего то, что оно само ничего не знает об этой программе и ничего не узнает о ней даже в тот неопределенный момент, когда эта программа включится наконец, взорвет в нем землянина и поведет его…
А. и Б. Стругацкие. Жук в муравейнике
Прошло три часа. Измученный жарой я избавился от всего лишнего и посмотрел на Крысобоя. Похоже, стимулятор в пустыне спасовал. Марк выглядел хреново. Раненое плечо, оттягиваемое «Штормом», распухло и раздуло куртку. Усталые глаза заливал пот. Грязные волосы висели словно сосульки. Крысобой последовал моему примеру и сбросил все лишнее. Я сразу почувствовал себя лучше и на одном рывке преодолел три бархана, обогнав Марка, но потом снова скис. Я упал на колени и словно на санках съехал вниз. Солнце болталось в небе, как проклятие. Догнавший меня Крысобой, обреченно рухнул рядом, и, склонив голову на грудь, прошептал:
— Пить хочется.
— У нас совсем ничего не осталось?
— Может, глотка три в моей фляжке, — предположил Марк.
Поболтав ею в воздухе, он отвинтил колпачок и нацедил в него воды. Протянул мне. Я опрокинул влагу в себя, и она испарилась, соприкоснувшись с языком. Дососав остатки воды, Марк отбросил фляжку, и ее тут же занесло песком.