— Постараюсь не подвести, — пообещал я.
Он развернулся и поднялся на борт корабля.
Я поспешил к ожидавшему меня лимузину. Развалившаяся на диване Рената потягивала коктейль, поданный секретарем, приставленным к нам по приказу местного президента. Я захлопнул за собой дверцу. Лимузин тронулся с места и стал набирать скорость. Секретарь засуетился. Смазливый, чересчур сладенький мальчик. Не удивлюсь, если он еще и гомосексуалист. Стараясь угодить, он предлагал мне напитки из бара. Я же предпочитал только темное пиво и «Амберскую Золотую» сигару.
До госпиталя мы добрались за каких-то десять минут. На дорогах царили пробки. Колесный транспорт был в почете, как и воздушный. Я выглянул в окно и обнаружил, что небо заполонено скутерами, флаерами, спортингами.
Госпиталь стоял на окраине столицы. Локки‑сити — огромный город. И требовал большой больницы, но то, что я увидел, превосходило все мои ожидания. Огромное яйцеобразное здание, состоящее из отдельных ячеек, занимало пространство, соразмерное с целым маленьким городком на Земле, что-то типа Пушкина или Бартера на Омеге‑16.
Я что, был на Омеге‑16? Кажется, это закрытый город. Там создается что-то, связанное с планеторазрушающим оружием.
Лимузин подкатил к гигантскому яйцу, въехал на платформу, и мотор смолк. Тотчас платформа провалилась вниз, и мы оказались на парковочной площадке, протянувшейся под зданием госпиталя. Такого количества колесного транспорта я не видел за всю жизнь. Разнообразные марки — от устаревшей «Рено» до новомодного ретро «Мерседес‑Антилопа». Длинные ряды между которыми все-таки при должном усердии можно было найти пустую ячейку. Платформа протянула нас на свободную площадку и выгрузила, после чего возвратилась на поверхность.
Я открыл дверцу и выбрался наружу. Удушливый запах. Похоже, здесь, в подвальных помещениях, мало заботились о свежем воздухе. Я осмотрелся и присвистнул.
— И как мы попадем на первый этаж? До ближайшего лифта небось километров пять, — поделился я соображением с Ренатой и секретарем, который поглядывал на меня с подозрением.
Хлопнули передние дверцы, и из лимузина выбрался Главный, отвечавший за нашу делегацию; вслед за ним вылез его секретарь.
— Мы должны были поехать к президенту. Он ждет, — ворчал Главный.
— Подождет, — равнодушно отозвался я.
Я беспокоился за Марка. Я видел его рану. Она оставляла мало надежд. Пуля прошла очень близко от сердца. Крысобой потерял чересчур много крови. Я опасался, что он умрет. Точно ребенок, страшащийся смерти родителей, я не хотел его гибели. Он стал для меня другом. И я должен быть рядом.