— Где будем искать Гоевина? — спросил Марк.
— Кто его знает? — отозвался я. — Но разделяться нельзя. Они только тут человек двадцать положили. В одиночку не справиться.
— Почему они вдруг стали стрелять. Могли же убить и раньше? — удивлялась Рената.
— Я же говорил. У кого-то сдали нервы, а затем командирский хаос. Но, честно говоря, думаю, что сейчас все прекратится. Груфман разберется и перекроет им кислород. Двинулись туда.
Я распахнул двери и показал на зал, заполненный картинами и статуями античной тематики. Залы в особняке были нанизаны на общие коридоры, и из любого зала одного этажа можно было попасть в любой другой зал. Но и заблудиться в этом лабиринте было проще простого.
Больше нас никто не преследовал и не вставал грудью, лишь бы не допустить к Гоевину. Обследовав почти все залы второго этажа, мы поднялись по скрытой лестнице на третий, превосходящий своего нижнего собрата роскошью, и приступили к обыску. Комнату за комнатой, зал за залом мы раскручивали этаж, оставляя все меньше неисследованного пространства.
Первым что-то услышал Крысобой. Он толкнул меня в плечо и поднес палец ко рту, призывая к молчанию. Я остановился, замер, вслушиваясь в тишину, и разобрал где-то вдалеке приглушенные голоса. Марк повел дулом автомата в нужном направлении, и мы неспешно зашагали, боясь потерять след.
Рената прикрывала нас, постоянно оглядываясь и проверяя, нет ли преследования.
По мере нашего продвижения голоса усиливались, и уже можно было разобрать отдельные слова. Когда же мы вошли в зал, украшенный доспехами и разнообразным холодным оружием, весь разговор, который велся на повышенных тонах, стал полностью слышен
— Все изменилось, Схай! Мир изменился вокруг тебя! Неужели ты никак не можешь этого осознать?
Голос явно принадлежал Себастьяну Гоевину.
— Я не могу понять, как получилось, что весь остров заполонен солдатами, и что вы затеваете. Вы хотите погрузить мир в омут войны. Вам неймется вновь увидеть междоусобицу. Мир объединился. Вся Земля стала единой. Мечта многих миллионов людей воплотилась в жизнь, а вы жаждете вернуть средневековую тьму на Землю!..
Крысобой наклонился ко мне и прошептал:
— Первый Гоевин. Второй Схай Сурендранатх — Президент Земли.
— Извини, Схай. Я рассчитывал, что ты присоединишься к нам, — голос Гоевина.
— Изменилось время… Когда-то мы были сильны. Ты хочешь воскресить прошлое? Разве ты не сможешь его вернуть таким, как ты его запомнил, как его запомнил я или Ларс?
Слова Президента меня насторожили. Я решительно направился к двери и рванул ее на себя. Одновременно прозвучал выстрел.