Когда почва была готова, на Земле царила смута; планету раздирали на части мелкие локальные войны, теракты «первоземельцев». Настала пора вбросить на растерзание джокер. Этим джокером должен был стать я. Мои возможности Предтечи, необычайные для человека, стали сладкой приманкой для противоборствующих структур. Тогда и родилась легенда, прописанная до мельчайших подробностей, — сверхлюди, программа «Идеал». Все это служило одной цели — напустить туману, отвлечь землян, чтобы они не заметили, как у них под носом создается армия клонов, армия Предтеч, направленная на возрождение Империи Джантшун.
Все воплотилось.
Я увидел свое место. Я должен был вспомнить все, услышав слово‑ключ. Я услышал его и понял, что Себастьян Гоевин возглавил армию клонов. В то время как я должен был продолжать политику непротивления на Земле, а Джамаль должен был подготовить поддержку нашей политики среди механмэнов. Я все понял.
Но что-то изменилось во мне.
За время пока я был джокером, я стал больше человеком, чем джантшуном. Мне стали близки человеческие ценности, как и Схаю Сурендранатху. Только он уже был мертв, а я живой. И я знал, как защитить Землю, Ренату и Марка от владычества Предтеч, где людям могла быть отведена только одна роль — рабов.
Я очнулся, но в первую минуту не мог осознать: кто я теперь? Скан Джун Таш или Ларс Русс. Я не стал открывать глаза, пытаясь окончательно определиться. Так я пролежал минут пять без движения, лишь слыша неторопливую беседу Крысобоя и Музыкантской, которая сводилась к зрительному определению моего нынешнего состояния. Мне стало ясно, что я все‑таки больше Ларс Русс, нежели Скан Джун Таш. И я почувствовал, что идея, которая сподвигла Скан Джун Таша на перевоплощение в Ларса Русса, стала мне абсолютно противна. Я перестал быть джантшуном. Я все-таки стал человеком, в душе которого хранилась частичка джантшуна, которая не стремится к возрождению себе подобных, а мечтает об ассимиляции с человечеством. Я понял, что заблуждался ранее, и почувствовал стремление помешать Себастьяну Гоевину.
Я открыл глаза. Защипало, словно я не пользовался ими лет двести, как минимум.
Тут же надо мной склонился Марк. А из-за его плеча выглядывала Рената.
— Ну, наконец‑то, я уж думал, что эта сволочь тебя угробила, — затараторил Марк. — Я думал, он какой-нибудь психомеханизм включил на уничтожение.
Крысобой попытался меня поднять, но я отпихнул его и встал сам.
— В порядке.
Я посмотрел на Крысобоя новым взглядом, и Марк, почувствовав в моем взоре что-то чужое, отвернулся, чтобы подобрать оружие.