— Началось, — пробормотал Крысобой.
Я тоже почувствовал, что происходит что-то переломное.
Когда на экране вновь появилось изображение, лицо Груфмана напоминало больничную простыню.
— Только что передали, — траурным тоном сказал он. — Наше пограничье с рииегами, кольцо Нарнии, уничтожено мощным единым натиском. Последнее сообщение, посланное нашей станцией, состояло в следующем: «Космическая армада, корабли непонятной конструкции, они ударяют…» Наши автоматические станции известили нас о том, что армада продвигается по планетам Земной Федерации, как вирус. Это вторжение.
— Это Гоевин, — сказал я. — Тебе нужно кое-что знать о нем, обо мне. И обо всем этом вторжении.
Я рассказал Груфману все. Выложил ему всю информацию, которой обладал. О Предтечах, о Гоевине, о генобиблиотеке и о своем происхождении.
Леопольд окинул меня цепким, неприятным взглядом и отключился.
— Все. Теперь ссылка лет на двести, — мрачно заметил Крысобой.
— Зачем ты ему сообщил? — удивилась Рената.
— Он мог, так или иначе, выяснить это. Гоевин подлянку подкинул бы или что-нибудь еще. А так я все карты показал сразу. Мне скрывать нечего. — ответил я.
Рената подошла к окну и, раздвинув планки жалюзи, осторожно выглянула на улицу.
— Нас окружили. Думаю, скоро штурмовать начнут.
— Отстреливаться будем? — спросил Крысобой.
— Не добровольно же с жизнью расставаться, — ответил я. — Долго я в отключке пролежал?
— Минут двадцать, — отозвалась Рената.
— А кажется, что вечность.
Видеопанель зажглась, явив в центре озабоченное лицо Леопольда Труфмана. По бокам физиономию Груфмана усоседили маленькие квадратики с транслируемыми лицами верхушки власти. Я узнал практически всех. Многих только видел, но не знал имен. Всего человек двадцать, включая Криса Йохансона.
— На сегодняшний момент мы единственные, у кого сохранилась власть, — сообщил Груфман. — Думаю, что у тебя тоже есть власть. Если бы ты связался со своим замом, он бы сообщил тебе, что никто тебя не отстранял от Комитета Внешней Разведки Земли. Соответственно, ты также имеешь право на голос.
Я заметил в правом верхнем углу, четвертом сверху, физиономию своего зама. Он увидел, что его узнали, и подмигнул мне.
— Но я провел совещание, короткое совещание без тебя. Я сообщил всю информацию, которую узнал от тебя. И предложил Совету Земной Федерации единственно верное решение в сложившейся ситуации.
Груфман выдержал драматическую паузу и продолжил:
— Давным-давно в Древнем Риме…
«Все, — подумал я. — Пошел сказки плести».
— … был обычай. В Римской республике, когда начиналась война, избирался Сенатом один человек, которому доверяли всю безграничность полномочий над государством. Он мог карать и миловать. Не спрашивая ни у кого разрешения, ни у Сената, ни у народа, принимать решения по тому или иному вопросу. Он избирался на короткий срок, обычно двенадцать месяцев. Римляне почитали эту цифру. За это время он должен был решить проблемы государства, а потом добровольно сложить с себя титул. Такого человека называли диктатор.