В ту же ночь я напал на медбрата, которому с пугающей легкостью свернул шею. Я думал, что уложу его, выведу из строя, но не рассчитал силы. Позвонки, сворачиваемые на сторону, треснули. У медбрата я забрал идентификационную карту, которая позволила мне безопасно покинуть стены больницы. Почему-то больница была обнесена бетонным забором с крученой колючей проволокой поверху. Два контрольно пропускных пункта, где и пригодилась похищенная магнитная карта. Также в карманах халата у медбрата я нашел компактный игломет, выстрелами из него я усмирил охранников на последнем КПП. Они засуетились. Не понравился им медбрат, в середине дня пытавшийся слинять с рабочего места. Охранники не успели взяться за оружие, как я обездвижил их из игломета. Капсулы в обойме содержали парализующее вещество мгновенного впрыска.
Я обыскал карманы неподвижных охранников. В мире, ждущем меня за пределами больницы, я ничего не знал и не умел, но стоит мне пересечь границу, как я стану особо опасным преступником, и весь мир ополчится против меня. Так что ворох наличности пришелся ко двору, а вот кредитки пришлось оставить владельцам. Я не мог ими воспользоваться. Переодевшись в штатский костюм, найденный в шкафу, я покинул обезвреженный КПП, начав марафон ставкой в котором жизнь. Моя жизнь.
Обезвредив агентов, устроивших на меня засаду, я ушел по крышам. И спустился лишь тогда, когда погоня изрядно отстала. Агентов больше не предвиделось. Последнего я отправил в нокаут в паре кварталов отсюда. Они все были для меня на одно лицо. Первое время я вел им счет, но потом плюнул и перестал. Они преследовали меня повсюду и не собирались брать живым для последующего ареста и пожизненного заключения в каком-нибудь клоповнике. Перед ними была поставлена четкая задача — убрать меня, во что бы то ни стало. Живой я опасен. Я рожден быть опасным.
Спустившись с крыши, я остановился перед дверью, не решаясь выйти наружу. Усталость — мой неизменный спутник в этом сумасшедшем марафоне смерти. Сердце колотилось, как загнанная лошадь, душа скручивалась от боли. Кто бы знал, как мне надоело убегать, убивать и скрываться — три действия, выученные мной наизусть. В этом я стал профессионалом. Я ощущал себя одиноким. Я был братом всем людям, что окружали меня на улице, но они не были готовы признать меня братом. Они видели во мне чужака. Вернее, они никого во мне не видели, пока по мне не начинали стрелять. Я ненавижу этот мир, и он отвечает мне взаимностью.
Мне хватило двадцати секунд, чтобы привести себя в порядок. К черту саможалость! К черту все эти душевные сопли! Я прислонился лбом к двери, чтобы немного охладить голову и набраться решимости. До моего логова оставалось еще, как минимум, три километра извилистых улочек, и с этим расстоянием я должен справиться, не привлекая к себе внимания.