— К нам поступило сообщение, что группа террористов готовится прорвать периметр. Они могут быть одеты в форму гвардии, — доложил лейтенант.
— И вы конечно же решили валить всех сразу. А «свои-чужие» потом разбираться. Кто-нибудь еще проходил?
— Один человек пытался пробраться сквозь сад. Вторая рота его обезвредила.
Я торжествующе посмотрел на Крысобоя. Конкуренты сокращаются на глазах. Мрут как мухи. Теперь их осталось трое.
— Бдите, лейтенант. В этот раз, что называется, пронесло. Но в другой раз может пронести мимо толчка. Вольно.
Лейтенантик расслабился и тут же получил пулю в голову от Ренаты.
Защелкали выстрелы. И в считанные секунды все охранники полегли на садовую дорожку. Даже Крысобой успел выхватить «Кактус» и разнести веером игл лицо ближайшего бойца в лохмотья. Мне же пострелять не удалось.
Врага было не жалко. Его единственная вина заключалась в том, что он продался не тому человеку. Гоевин преступил закон, а они защищали его. В конце концов, знали, на что шли. За повышенную опасность еще и прибавку к зарплате получали, а за каждого убитого охотника премию.
Моя совесть была чиста.
Ударом ноги я пробил горло мужику справа, а левому сломал шею.
— Дальше будет хуже, — сообщила Рената. — Это из третьей роты. Мы первая. Нас еще восемь рот ждут. Так что работы невпроворот. Будем врываться резко, чтобы они не опомнились.
— А я думал, ты нас заложить решила, — сообщил я, хлопая Музыкантскую по плечу.
— В следующий раз обязательно, — пообещала Рената.
Наши солдаты сноровисто обшмонали убитых, сняли все полезное и поделили между собой. Судя по сосредоточенным и отработанным движениям, этическими вопросами они голову себе не забивали. Вероятно, ребята прошли курс психокоррекции, и им стерли все излишние чувства для точного выполнения задания.
Я вернулся за «Шершнем».
Крысобой рассовал по карманам гранаты и взглянул на меня.
— Ну, что, пощекочем виртуальщику нервы?
— Скорее уж поджарим, — поправил я Марка.
— Ага. Подпалим ему задницу, — согласился Крысобой.
Метров двести мы прошли в относительном спокойствии. Если бы еще не зверюги комары, сбившиеся в стаи и следовавшие за нами по пятам. Я начал подозревать, что это новое биологическое оружие, и Гоевин решил его на нас испробовать.
Мы пересекли центральную аллею парка и углубились в виноградные дебри, где нас накрыл автоматный огонь. Пареньку, шедшему со мной рядом, измочалило всю грудь. Чуть дальше громыхнул взрыв, и на моих глазах пару бойцов разорвало в куски. Виноградины порхали в воздухе, словно летчики‑камикадзе. Брызги винограда летели в стороны, раскрашивая лица красным. Хорошее название для крутого боевика: «Смерть в винограде»!