Гвинплей кинулся на меня, схватил за грудки, вздернул на ноги.
Я легко вырвался, впечатал кулак ему в челюсть и выбил пару зубов. Я уподобился молотобойцу, сражающемуся на кандальной урановой планете с горной породой. Я колотил Планта, как куль с мукой, а он не издал ни звука, хотя я не оставил ни одного целого ребра в его грудине.
Чуть поуспокоившись, я выпустил Планта, и он бесчувственный упал на пол. Я схватил его за шиворот одной рукой и поднялся в ячейку. Я не жалел его. Он сам выбрал свою судьбу, но что-то близкое к жалости шевельнулось в душе. Вместе с ним я прошел короткий отрезок пути. Но вместе. И еще я ощущал досаду. Ведь распознав червоточину в его душе, не обратил на нее внимание и допустил случившееся.
В ячейке я бросил тело Планта на пол и сел рядом. Я подтянул Гвинплея к себе и отхлестал по щекам, приводя в чувство. Сознание постепенно вернулось к нему, он застонал, открыл глаза и завращал ими, пытаясь понять, где он и как здесь очутился.
— Ты чего, сука, творить удумал? — прошипел я, когда глаза Планта, полные боли, остановились на мне.
— Ты не понимаешь. Вы никто не понимаете, — захрипел он. — Их надо уничтожить. Их всех нужно уничтожить. Всех Чужих. Они опасность.
— Ты чего мелешь? — насмешливо спросил я. — Пока что я вижу только одну опасность, это тебя. Опасность для рассудка.
— Как вы не догадываетесь, что люди — лишние фигуры на доске. Они никому не нужны. Чужие намерены избавиться от нас. Мы единственные, кто отличаются от них. Мы приближены к идеалу. Мы почти целостные. Они завидуют нам. Они жаждут нас уничтожить.
— И поэтому ты хочешь убить их мозг и думаешь решить таким образом все проблемы?
— Я ничего не думаю. Я попытался сделать все, что в моих руках.
Гвинплей Плант заплакал.
Вот уж чего я не ожидал, так это слез.
— Брось! — прикрикнул я на него и, вовремя уловив резкое движение, перехватил руку с ножом возле своего живота.
Преодолевая сопротивление бывшего морского пехотинца, я развернул нож и засадил его Гвинплею в сердце.
Плант напрягся, сжался в единый нервический комок и обмяк, закатывая глаза.
Оставив нож в теле, я вытер руки об одежду Планта. Я не верил ему. Слишком уж все просто, чтобы быть правдой. Нанести удар по разуму колонии аборигенов только лишь из ненависти — это немыслимо. Интуиция подсказывала мне, что люди подобного склада мышления, сами своими руками грязные дела не совершают. Они не способны на безрассудный поступок, который мог бы привести их к гибели.
Я наклонился над телом и ощупал карманы бывшего соратника. Думал найти что-нибудь, что либо развеет мои опасения, либо уверит меня в них. Но Плант оказался пуст.