Я тяжело задышал, словно боксер отпахавший десять раундов, прислонился спиной к ледяной стене и взвесил в руке пистолет. Чертовски сложная задача выстрелить в себя. Психологическое табу, через которое мне нужно перешагнуть. Для генетического выродка это просто невозможно. Меня программировали выживать любой ценой, а не калечить себя. Пожалуй, это будет сложнее, чем играть в догонялки с агентами СБЗ.
В конце улицы показался колесник, скользнул светом фар по стенам и проехал мимо, не замечая меня.
Причудливый городок. Местные жители любому виду транспорта предпочитали металлические гробы на колесах. Здесь практически не летали флаеры и небо всегда было чистым и безоблачным. Удивительная любовь к антиквариату. Такое чувство, что этот город законсервировали в прошлом веке. И ему еще суждено войти в историю. Ведь именно здесь прикончили самого опасного преступника всех времен и народов. То есть меня.
Когда колесник скрылся из виду, я вернулся к самокалечению. Самое сложное — нажать на курок. Палец отказывался слушаться. Глаза дергались. Мне впервые за всю жизнь стало страшно. Панический ужас лавиной накрыл меня с головой. Пот бисеринками засеял тело. Я дернул курок. Грохнул выстрел. Пуля пробила навылет руку и застряла в стене, размазывая по бетону кровавую кляксу. Очень художественно.
Я выронил пистолет, оружием разживусь позже, и заковылял к вращающимся стеклянным дверям, ведущим в вестибюль. Кровавой рукой, я цеплялся за стены, оставляя следы. Видок у меня ужасный. Потный, весь в крови, дрожащее лицо, выпученные глаза. Именно таким я появился перед охранниками.
Их было двое. Вырубить их дело плевое. Жаль только мне следить нельзя.
Они слышали выстрел и были готовы к встрече.Мне в лицо смотрели два дрожащих дула, пахнущие порохом и смертью. Серьезное испытание для моей силы воли. Я с трудом удержал себя. Готов был инстинктивно отпрыгнуть в сторону, уходя с линии огня, да вырубить мальчишек точными ударами. Они бы и пикнуть не успели. Вместо этого я растянулся на полу, изображая обморок. Тоже мне гламурная барышня. С трудом сдерживал смех, чтобы не испортить обедню.
— Мужик! Мужик! — зазвучали надо мной тревожные голоса. — Ты как, жив? Мужик!
Кто-то хватанул за прострелянное плечо. Я подавил в себе желание развернуться и сломать охраннику руку.
Я застонал. Получалось весьма натурально.
— Мужик, да ты как? Чего ты?
Похоже, туполобая охрана малость растерялась.
— Я… — издало слабый дрожащий звук мое обожженное в доках горло. — Меня… там… убить пытались… мужики… он еще там… моя жена… помогите…