Рената раскрыла ридикюль и достала тюбик‑палец помады, которым едва заметно подкрасила губы.
— В прошлый раз в пустыне ты тоже уверяла, что все будет полный… — заикнулся я.
— Не путай, — оборвала она.
— Ладно. Поскакали… А то чего-то тут холодновато, — поежился Крысобой.
— Старость не радость, — заметила Рената.
— Если бы это сказал Русс, я бы его прикончил. Тебя пожалею, — ледяным голосом проскрипел Марк.
Мы прошли к хвосту очереди и встали.
Очередь пестрой змеей извивалась по асфальту вдоль железного забора. Освещенная прожекторными лучами, она находилась под прицелом двух автоматных вышек. Взглядом специалиста я отметил, что тут в непредвиденном случае все решат пара минут. Этого времени хватит автоматчикам, чтобы выкосить двести человек, переминавшихся с ноги на ногу у входа в заведение.
Я почувствовал себя неуютно.
— Может, рванем в другой клуб, — предложил я, покосившись на Ренату. — Здесь уже и мест, поди, свободных нет.
— Брось. Мест тут завались. Если тебе неуютно, то вспомни, что ты при пушке. Как говорится, во всеоружии, — успокоила Рената.
— А ты откуда знаешь? — удивился я.
— Чтобы мы пошли в клуб без пушки? Это нереально, — объяснила она.
— Точно. Нужно быть готовым ко всему, — поддакнул Крысобой.
Значит, не я один.
Перед отъездом я прикрепил к запястьям два металлокерамических пистолета‑малютки, которых не распознавал ни один детектор. Пистолеты‑невидимки. Таким оружием снабжаются только спецслужбы, разведка и Гоевин.
Очередь втянулась в клуб, подведя нас к воротам детекторов. Это не заняло и пятнадцати минут. Я даже не успел заснуть. Время скоротал, разглядывая каменное и прекрасное лицо Ренаты. Она чувствовала мой взгляд, но не подавала виду.
Странные ощущения. Эта женщина пыталась меня убить. Раньше она стояла по другую сторону баррикад, а теперь я испытывал к ней какую-то слепую привязанность и нежность, несвойственную человеку, привыкшему к смерти. Она заинтересовала меня с самой первой минуты, когда я ее увидел, и все больше и больше я углублялся в любование ею. Это походило на восхождение на вершину заброшенного маяка. Винтовая лестница с выщербленными ступенями и опавшими секциями, шатающиеся перила и двадцать метров в высоту. Ты взбираешься, соскальзываешь со ступенек, цепляешься за раскачивающиеся перила, которые под твоим весом падают в пролет. Балансируешь, стараясь удержаться, и шагаешь дальше. Часть лестницы вывалилась. Перепрыгиваешь через брешь. Но на вершину маяка ты обязан взобраться во что бы то ни стало.
Я прошел сквозь детекторы в гробовом молчании. Они не пискнули, не уцепили на мне ничего противозаконного. Музыкантская и Крысобой проследовали за мной. На выходе нас встретил служащий клуба в традиционном золотом халате и с полотенцем на голове. Он поклонился и предложил свои услуги.