грусть в глубине синих глаз. — Я этого не помню, — покачал он головой. — И попросил бы тебя называть меня Райго. Мне так привычнее. — Хорошо, если ты просишь, — кивнула я, сцепляя руки в замок. — Спасибо. Значит, ты считала, что я погиб? — Да. Мы были уверены, что вы с отцом погибли. Никто не сомневался. Если бы имелся хоть один шанс на твое спасение, я бы ни на секунду не остановила поиски. Не успокоилась, пока не нашла тебя. То, что ты выжил — чудо. Моя речь не произвела на него никакого впечатления. Я с отчаянием понимала, что ничего не выйдет. Брат забыл меня. Жалкие фрагменты воспоминаний не в счет. Он не помнил и не желал вспоминать. Райго устраивала его сегодняшняя жизнь и другая не интересовала. — Мне говорили, — кивнул он. — Ты знаешь, что тогда произошло? — Не совсем. Вы с отцом отправились сопровождать прях, которых герцогство выделяло в Крепость-град по договору с содружеством. С вами был еще одни маг… Верон… Верон Хогер. Я с трудом заставила себя произнести это имя. Столько лет я называла своего врага лишь по титулу, избегая настоящего имени, но сейчас решилась. Правда, рассказывать все от начала до конца опасалась. Рассудила, что еще рано. Айдар сейчас был таким далеким и чужим, что я боялась ему доверять. Он действительно больше казался диким Райго, чем моим любимым старшим братом. И я не могла ему верить. — Все остальное мы знаем лишь со слов Хогера. Случился огромный прорыв. Отец… приказал пряхам уходить, а сам бросился латать завесу. Ты присоединился к нему. Группы из Крепость-града… опаздывали, и вы оказались один на один с тварями из другого мира. Вы погибли, исполняя свой долг по защите нашего мира. Брат внимательно слушал, но никаких эмоций не демонстрировал. Надежда на то, что мой рассказ пробудит в нем воспоминания, рассыпалась в прах. Это тоже не помогло. — Понятно. — Он покачал головой. — Но я ничего этого не помню. — А что ты помнишь? Какие твои последние воспоминания? — подавшись вперед, быстро спросила я. Может, это как-то помогло бы. Хотя я уже практически не верила в успех. — Боль, агония и мука, — начал Райго. — Горячка и бред. Я был серьезно ранен. Настолько серьезно, что никто не верил в то, что я выживу. Весь сломанный, разбитый, выгоревший дотла. — Подожди, — перебила я, — ты выгорел? — Выгорел, — подтвердил он. — Полностью. — Но как?.. Я не понимала. Все знали: если выгоришь, то назад дороги нет, дар не вернется, ты навсегда останешься пустышкой, оболочкой с воспоминаниями о былом могуществе. — Не знаю. Говорю же, что