Глава 20
— Дома меня называли Эда, — произнесла я. — Эда, — повторил Рейнер. Я ждала, когда он спросит полное имя. Ждала и боялась, отдавая себе отчет в том, что как раз его открыть не смогу. И тогда хрупкое доверие, что возникло сейчас, рухнет. — Красиво. И необычно. Наверное, мне не стоит пока привыкать к твоему настоящему имени, Эда… чтобы не выдать тебя случайно. Не передать словами, как приятно и больно было слышать данное при рождении имя. Почти пять лет никто меня так не называл. Я опасалась даже мысленно обращаться к себе таким образом. И теперь спустя столько лет именно Рейнер назвал меня Эдой. — Ты уже знаешь, что я скрываюсь. И довольно долго. — Насколько долго? — Почти пять лет. — Сколько тебе было… тогда? — Шестнадцать. Мой шестнадцатый день рождения, — прошептала я, старательно прогоняя мысли о празднике, который стал началом конца. — Совсем ребенок. — Ребенок? Смотря для чего, — горько усмехнулась я, глядя перед собой. — Я родилась в герцогстве. Ты ведь уже догадался. С шестнадцати лет девушки с даром могут и должны служить своей стране. В шестнадцать лет они даже могут заключить брак. С разрешения главы семьи, разумеется. Они могут многое. Вот только собственной жизнью распоряжаться им не позволено. До двадцати одного года. Двадцать один мне исполнится в конце мая. И именно тогда я смогу свободно вздохнуть и поведать всю правду. И тебя прошу подождать эти месяцы. — Я не понимаю, почему ты должна скрываться, — нахмурился Рейнер. — Он ведь преследует тебя. Герцог Алртон. Это незаконно, и ты обязана… — Его притязания законны, — спокойно возразила я. — Герцог имеет полное право требовать вернуть меня назад. — Почему? — Потому что… потому что меня ему продали. Вручили… подарили. Я его собственность, — морщась от отвращения к себе, к своему прошлому и миру в целом, прошептала я. — Собственность, которая посмела сбежать. А он хозяин, который желает вернуть свою строптивую игрушку. На зимородка я не смотрела. Да этого и не требовалось. И без того я почувствовала, как напряглось и будто заледенело его тело рядом со мной, как дернулась рука, которая продолжала сжимать мои холодные пальцы в попытке согреть. — Ирэн… Эда, — поправился он сдавленно и принялся уговаривать: — Мы сейчас находимся в Крепость-граде. Это независимое государство. Я сам сын одного из правителей Арбарха, мы можем… — Не можете, — оборвала я Рейнера и зажмурилась на мгновение, чтобы остановить выступившие на глазах слезы. Мотнув головой, с трудом восстановила дыхание, чтобы продолжить: — Я