на публике? Я судорожно кивнула. Произнести не могла. Все-таки лгать было сложно. Даже если это не совсем ложь, но все-таки. — Подожди. Если бы Алртон не заимел дар пряхи, мы бы заметили… и не только мы. Такое невозможно скрыть. — Нет, не заметили бы. Герцог талантливый менталист. Такой сильный, что даже если захочешь, не сможешь почувствовать воздействия. Он играет и манипулирует чужими жизнями, заставляет подчиняться и делать то, чего хочет. — А ты… с тобой он поступил так же? — осторожно спросил Рейнер. В его голосе явственно прозвучали металлические нотки. Он уже знал правду, сразу догадался, вспомнив наши тренировки с Эммой, но все равно ждал ответ. — Да, — просто ответила я, уставясь прямо перед собой. — Эда… — Я была уверена, что это любовь. Первая, яркая, самая чистая. Хочешь знать, почему я так сопротивлялась Единению? Он молчал. И эта тишина, тяжелая, болезненная и местами уродливая, камнем висела на душе. — Потому что однажды меня уже заставили полюбить кого-то. Да, ситуации разные, но ощущение беспомощности одно и то же. Рейнер сжал кулаки так, что они захрустели. — Я убью его, — зловещим шепотом произнес он. Не угрожал, не обещал, просто констатировал факт. И я поверила. — Не смей! — выкрикнула испуганно, оборачиваясь, хватая его за руки и заглядывая в глаза. — Не надо. Рейнер, пообещай, что ты не станешь этого делать! — После того, что сотворил с тобой, он не заслуживает жизни, — упрямо повторил зимородок. — Ты не сможешь. Алртон силен и безжалостен. Если бы ты только знал… — я покачала головой. — Он уничтожил, сломал всех, кто помогал мне. Мой друг… мой самый лучший друг, — захлебываясь слезами, пробормотала я, — тот, который столько лет безответно любил меня и спас, вырвал из лап этого чудовища… герцог он… уничтожил Стефана. И дедушку. Мою подругу спасло лишь вмешательство венценосного отца. А ректор ЧИЖИиКа?! Ты ведь в курсе, что с ним случилось? А те покушения на тебя? Если герцог узнает, как сильно ты мне дорог, убьет сразу же. — Эда, я не маленький мальчик, и тоже умею сражаться. — Алртон никогда не станет играть честно и на дуэль точно не вызовет. Это жалкий, хитрый змей. Подошлет убийц, ударит из проулка. Сломает, уничтожит. — Эда… — Не надо. Прошу тебя, — продолжала шептать я, цепляясь за него и не оставляя попыток достучаться. — Просто дождемся моего двадцать первого дня рождения. И я отомщу. За все ему отомщу. Не помогало. Рейнер меня просто не слышал. Я понимала это по буквально окаменевшим плечам, по застывшей маске на лице, по