молниям, которые сверкали в черноте его глаз. Оставался только один выход. Всхлипнув, я обхватила его лицо руками и поцеловала. Совсем как несколько недель назад в астрономической башне. Отреагировал Рейнер примерно так же. Сначала застыл, позволяя мне несмело касаться его губ в жалкой пародии поцелуя, а потом обнял в ответ и ответил. Как же я скучала по его губам! Как мне не хватало его осторожных и в то же время требовательных прикосновений! А еще затаенной нежности в алом пламени страсти и обжигающего огня. Мне не хватало самого Рейнера и любви. Настоящей любви. Не фальшивой. И веры в то, что меня тоже могут любить. Именно меня, а не пряху с редким даром, который так соблазнителен для остальных. — Так нечестно, — прошептал он, бережно обхватив мое лицо руками. — Нечестно, — согласилась я, тая от его нежного взгляда. — Ты же понимаешь, что я не смогу молча стоять в стороне. — Не стой. Просто не встречайся с ним. Дай мне возможность самой отомстить герцогу Алртону. Прошу… Он заткнул мне рот поцелуем, коротким, но таким обжигающим, что внутри все вспыхнуло и запылало, словно лесной сухостой в середине засушливой осени. — Мы не закончили разговор, — нехотя выбираясь из его крепких и надежных объятий, пробормотала я. — Я не помню, что мы обсуждали, — виновато признался Рейнер. Мне тоже пришлось приложить некоторые усилия, чтобы вспомнить. «Алртон… мы говорили о нем и его попытках скрыть правду». — Как давно герцогство не поставляет прях в Крепость-град? — касаясь пылающих от смущения щек, прошептала я. — Давно, — слегка поколебавшись, медленно ответил Рейнер. — Догадался почему? Для охраны собственных границ. Раньше это было обязанностью герцога — защищать и оберегать народ от тварей другого мира. Однако теперь дара нет, он утрачен, а скрыть это от подданных и правителей соседних стран надо. Иначе все рухнет. — Но… почему его не выдаст герцогиня? «Герцогиня…» Мысль о той, которая сейчас носила этот титул, отзывалась невыразимой тоской в сердце. — Она его любит, — поколебавшись, сообщила я. — Очень сильно любит, до безумия. Готова простить абсолютно все, любую ошибку. И тут дело не в воздействии. Она просто сходит по нему с ума, жить без него не может. И готова сделать все, что бы Алртон ни попросил. — И что теперь? Как мы будем жить эти месяцы, Эда? А вот в этом заключалась проблема, которую нам предстояло решить вместе. — Нам нельзя говорить правду, — осторожно начала я, надеясь найти правильные и нужные слова. Такие, чтобы он мне поверил и понял. Рейнер понял,