его возможности, мог бы двигаться намного быстрее. А он словно растягивал это короткое мгновение близости. — Зато от чистого сердца, — парировал Эган. Мы уже вышли на тропинку, вот только отпускать меня никто не собирался. — Ну и? — хмыкнула я, стараясь за кривой усмешкой скрыть волнение. — Так и будем стоять? — Я могу нести тебя и дальше, до самых ирбисов, — заявил он, приблизив ко мне лицо. Меня это слегка испугало. К тому же оказалось очень сложно не выдать обуревавших сердце эмоций, глядя в его глаза. Они уже не казались грозовыми тучами, больше напоминая расплавленное серебро. И в этом серебре тонуло мое отражение. Опять вспомнился наш поцелуй. Как же я жалела о том, что поцеловала зимородка в новогоднюю ночь. И как радовалась этому где-то в глубине души. — Спасибо за предложение, но я и сама прекрасно умею ходить, — скупо улыбнулась я и завозилась в его руках. — Отпусти меня, пожалуйста. Парень вздохнул с сожалением, но спорить не стал. — Если что, помни: я всегда готов прийти тебе на помощь, — аккуратно поставив меня на снег, произнес он. — Буду иметь в виду, но уже не надо. Дальше я сама. — Я поправила пальто и шапку, которая чуть сбилась в сторону. — Куда дальше? Погода стояла прекрасная: дул легкий ветерок, на безоблачном небе ярко светило солнце, а вокруг сверкал и переливался снег, заставляя немного слезиться глаза. Хотелось раскинуть руки и закружиться на месте, обнять весь этот удивительный мир. — Тут недалеко, — произнес зимородок. — Шагай прямо к амбарам. Я мельком покосилась на здание и повернулась к Эгану. — Может, тогда ты первый? Тропинка была узкой и глубокой, вдвоем мы бы точно не прошли. — Нет, ты вперед, а я за тобой. Тут невозможно заблудиться. — Ладно. Я осторожно двинулась в путь. Сначала тропинка вела прямо к ангарам, а потом раздваивалась. Одна вела внутрь, а другая огибала постройки с правой стороны и скрывалась из виду. Достигнув развилки, я обернулась. — И куда теперь? Засунув руки в карманы, Эган расслабленно стоял на дорожке, его темные волосы трепал легкий ветерок, а на губах играла такая улыбка, что сердце предательские заныло. — Нам направо, — ответил он. — Хорошо. Я резко развернулась и поспешила дальше, стараясь не думать, от чего так горят щеки: от смущения или все-таки от мороза. Стоило обогнуть деревянные одноэтажные ангары, за которыми тянулось огромное заснеженное поле, и все мысли о зимородке тут же выветрились из моей головы. Потому что там, в этом самом поле, бегали и резвились четыре огромные, величиной с быка,