Доступно повышение уровня +2.

Плевать. Отмахнулся от мысли. Сейчас было совсем не до этого.

Я не мог оставаться на месте. Ярость всё ещё кипела во мне, требуя выхода. Стиснув рукоять меча, я двинулся сквозь дым и обломки, обходя дом за домом.

— Есть кто⁈ — кричал я. — Покажитесь, твари! Выходите!

Голос срывался.

Чувствовалось, что это оружие, эта тень во мне, даёт мне нечеловеческую силу. Я мог бы крошить демонов сутками, не останавливаясь, лишь бы стереть с лица земли эту дрянь, которая приходит и губит беззащитных людей.

Постепенно, будто призраки, из-за кромки леса начали выходить люди. Те, кто успел укрыться. В основном женщины, дети, старики. Они осторожно ступали на выгоревшую землю. А потом увидели своих мужей, отцов, сыновей, лежащих рядом с растерзанными демонами.

Деревня наполнилась горем.

Со стороны въезда показались всадники. Староста Милл и два его помощника — позади четвёртая лошадь, на которой прибыл я. Они тоже замерли, поражённые увиденным. Но их взгляды, обращённые на меня, были наполнены благоговением и надеждой. Так на меня не смотрели, даже в первый день нашего призыва, когда люди сочли случайность за мой героизм.

Староста, словно очнувшись, громко крикнул своему помощнику:

— Воды ему! Принеси воды!

Я раскрыл ладони. Теневой меч и щит растворились в воздухе, оставив лишь пустоту и тяжесть в руках. Я почувствовал, как силы покидают меня, а ярость стихает.

Ноги подкосились. Я опустился на холодную, влажную от крови траву, неподалёку от мёртвого мужика с распоротой брюшиной — он всё ещё сжимал закоченевшими пальцами массивный, бесполезный против демонов колун.

Плач выживших не стихал, смешивался с треском догорающих обломков и далёким шумом леса под порывами поднявшегося с утра ветра. Моё сознание медленно возвращалось, но всё равно пребывало будто в тумане. Я видел людей, слышал их горе, но оно казалось… отдельным от меня. Я сделал то, что должен был. Спасти всех не вышло. И не винил себя в этом, потому что было кого винить: короля и его героев, демонов, удачу, которая обходится со мной слишком жестоко.

Какой смысл от этого везения, когда оно всегда с привкусом горечи и поражения, даже если ты вроде бы как выиграл? Абсурд.

Ко мне подошёл староста Милл. Его лицо было бледным, но взгляд — твёрдым. Он посмотрел на меня, потом на последствия резни вокруг, и его губы сжались. Он что-то сказал своим людям, уже после того, как мне принесли ведро воды. Затем обернулся к выжившим ривчанам.

— Жители Ривы! — воскликнул староста. — Слушайте меня! Вы знаете меня, я староста деревни Камнеброд. Я… я знаю, что слова утешения не облегчают муки. Мне жаль. Так горько, что не получилось спасти ваших мужей и сыновей, ваших братьев… — Он запнулся на секунду, глядя на тела. — … они погибли как герои, защищая свои дома. Но… — Милл перевёл взгляд на меня, всё ещё сидящего на земле всего в крови. — … но вестник Сталрока… вот он, наш герой… он расправился с этой нечистью! Ни одна из этих тварей не уползла отсюда! Все сдохли!