Видимо, Витька рассказы о Ван Тасселе не все читал, а, может, и вовсе не читал, а так, по рассказам других читак пересказывает. Потому как Ван Тассел, конечно, бывало и на аристократов работал, да и деньги с них брал, жить-то ему на что-то надо, но очень часто и небогатых людей выручал, особенно тех, кого ложно колдуном либо ведьмой назвали. И денег с них не брал. Да, честно говоря, Ван Тассел и не только за убийства брался, за все, что угодно, лишь бы ему интересно было. В одном рассказе и вовсе учителю помогал понять, как же ученики списывать-то ухитряются. А что до осведомителей — так у него они тоже были, частенько в рассказах упоминались. Так что того самого убийцу за три копейки он нашел бы точно также, как и Витька — пройдясь по осведомителям. Просто в рассказах этого не упоминали, потому как — неинтересно. А что до витькиного пренебрежения дедуктивным методом — так наши ж агенты им постоянно пользуются, только умными словами его не называют. Вон, далеко ходить не надо — товарищ Чеглок. Тот только взглядом по человеку скользнет — и уже скажет, кто тот, да откуда, да его ли сапоги отпечатались там, где склады потребкооперации подломили. И это при том, что человек перед ним и вовсе босой мог быть.

В общем, сошлись мы на двух вещах: на том, что жизнь все же бывает похожа на рассказы о Ван Тасселе, и на том, что розыск стоит на двух ногах — ум и осведомители. И без любой из этих ног агент — не агент, а так, хромой инвалид.

Огорчало меня только то, что этот хромой инвалид — это я. Нет, умишком вроде как не обделен, по крайней мере, дураком никто, особенно мой начальник не называл. Отчим покойный, бывало, называл, но у него все дураки, кто на выпивку не дает. Ум, вроде, есть, а осведомителей — нема. Оно ведь как — чтобы хорошего осведомителя завербовать, который не туфту тебе всовывать будет[1], вместо хорошего — дрянь, а ценные сведения рассказывать — тебя преступники уважать должны. А какое ко мне уважение, когда в МУРе меньше года, меня и не знает еще никто? Так, на подхвате у остальных, своих дел раскрыл раз-два и обчелся.

Нет, есть у меня один осведомитель… В смысле, осведомителей у меня — один. Старик-шаман, что на Маросейке живет. И тот, по-моему, чисто из жалости согласился помогать, подкидывать сведения.

То ли дело — товарищ Чеглок. У того, не удивлюсь, если весь преступный мир Москвы в осведомителях ходит. А уж те, что под «трехсотыми»[2] ходят — так и вовсе все, как один. Вот и в этот раз…

2

— Кречетов? Где остальные?

— На выезде, товарищ Чеглок, — вскочил я из-за стола. Не из дореволюционного чинопочитания, а потому как понятно, что нужно спешить куда-то, Чеглок в наш кабинет не вошел, а буквально влетел.