— А почему она так странно говорила? Как игрушка заведенная?
— Это, Степан, неправильный приворот. Мозгов у Колыванова хватило, чтобы приказать ей вести себя как обычно. А то, что человек не может себя все время вести «как обычно» — это он не подумал. Вот что ты обычно делаешь, если у тебя на глазах милиционер сальто крутит?
— Э…
— Правильно. Необычно это, тут никто заранее сказать не сможет, что он сделает. Простой человек при виде необычного шарахнется, засмеется, испугается… А привороженный — ничего не сделает, никак не отреагирует. Потому что ведет себя ОБЫЧНО, а ситуация — НЕОБЫЧНАЯ. Так привороженных и распознают. И волосы ее… Зачем она их покрасила?
— Чтобы красивой стать…
— Красивой для кого? Для коллег по работе? Для Колыванова? Так зачем ей прихорашиваться для того, кого она приворожила? Он для нее тогда — всего лишь игрушка, инструмент, вроде фомки.
Пальцы Чеглока во время разговора танцевали над разложенными на тряпице деталями револьвера. Наган, казалось, сам собой собирался в единое целое. Семерка патронов из картонной коробки выстроилась в ряд на столе.
— Так что, товарищ Чеглок, — покаянно опустил голову я, — провалил я свое первое дело?
— Отчего это провалил? — начальник удивленно поднял голову, — Наоборот, очень хорошо себя показал. Дело я тебе доверил для того, чтобы на тебя посмотреть, что ты за работник, понять.
— И что я за работник?
— Хороший агент из тебя выйдет. Память у тебя хорошая, взгляд — цепкий, голова — варит, а самое главное — ошибки свои не боишься признавать.
— Так как же иначе?
— Иначе… бывает и иначе. Был у нас случай… в общем, человек предпочел невиновного посадить, чем признаться, что по ложному пути шел.
Чеглок откинулся на спинку стула и посмотрел на меня:
— Наша работа — как вот этот наган с пулями из серебра, — он поднял револьвер вверх стволом, — Его предназначение — нечисть уничтожать, да вот только если стрелять без разбору, то много невиновных людей от него пострадать может. Наша задача не в том, чтобы больше нечисти уничтожить, а том, чтобы ее на воле меньше осталось. Понял?
— Понял.
Я действительно понял слова Чеглока. И помнил их всю жизнь.
Дело номер 3: Смертная кровь
1
Жизнь в молодой Советской республике — да и во всем мире — шла обычным чередом.
В Москве пили самогон и запрещали курение и прыжки на трамвайные подножки, милиционеры в красно-черных фуражках регулировали дорожное движение, нэпманы всеми силами и возможностями пытались отвертеться от прогрессивного налога.
В далекой Мексике застрелили революционера Панчо Вилью.