Пятак, с которым она решила проэкспериментировать УЖЕ оказался неразменным. Я говорил, такое бывает, когда неразменная монета не привязана к хозяину и ходит, неузнанная по свету, вот такая вот монетка девочке и попалась. А каждая неразменная монета — имеет связь с демоном, собственно, благодаря ему она и становится неразменной.
Понятно, что случилось? Фаня несколько недель держала при себе вещь, связанную с демоном, да еще при этом ни в церкви не была, ни молитв не читала. Для демона это, фактически, то же самое, что открытая дверь с табличкой «Добро пожаловать!». Он и пожаловал.
Демон вселился в девочку… ну, как демон… по сути — мелкий бес, всех способностей хватало только на то, чтобы создавать неразменные пятаки. Даже не рубли! Но, нужно признать, бес оказался умным и сообразительным, сумел не выдать себя, придумать способ, как с помощью своих пятаков заработать уже солидные деньги, а не собирать их по копеечке на сдачу. Что он собирался делать дальше — Фаня не знала, для нее все выглядело так, как будто она заснула у себя дома, а проснулась в больнице через три месяца. Самого же беса, понятное дело, уже не спросишь.
Вообще, вселение демона в человека, вещь достаточно редкая, поэтому я и не понял, что происходит. А вот товарищ Чеглок по моему рассказу заподозил неладное и связался с братьями святого Трифона, специалистами в изгнании демонов. Хорошо, что и он перестраховался, и что его знакомый, брат Константин, тот курильщик, ему поверил, и что они втроем успели. А то демон, знаете ли, это все-таки демон. Для него даже в теле восьмилетки порвать меня на куски — задача плевая.
Хотя…
В самом конце изгнания, когда визг демонического голоса перешел в еле слышный сип, он поднял голову и, я четко слышал, произнес:
— Девочку не наказывайте… Она не знала про инклюз…
Может, у демонов тоже есть совесть?
Дело номер 29: Куриная война
1
Ветка качнулась неправильно.
И я, долго не размышляя и не пытаясь осознать, в чем именно заключалась эта неправильность, выстрелил из нагана навскидку, раз и другой, прямо в куст калины.
Зашипело, как пробитый котел у паровоза, куст пошел рябью, и на его месте возникло и рухнуло на траву, пачкая ее переливающейся и меняющей цвет кровью, тело чудища. Бронированные глаза вращались во все стороны, тварь подыхала.
Ну и подохла, конечно.
— Молодец, Степан, — хлопнул меня по плечу товарищ Чеглок, — Знал я, кого с собой в разведку брать.
После чего, не меняясь в лице и не целясь, выстрелил с левой руки.
Посреди небольшой травяной проплешины соткалось из пустого воздуха еще одно чудище, задергалось, шипя и подыхая.