— Ага.
Нет, вот что ты с ним будешь делать? На этого ж типуса даже обидеться невозможно!
16
— Жалко мне его, — призналась Маруся, когда я утром провожал ее до работы. У моей Марусеньки дрова на этот месяц закончились, в квартире холодрыга, вот я и предложил ей, чем мерзнуть — у меня ночевать. Благо, мой сосед в командировку укатил. Вот мы, раненько утром, по морозцу и прогуливались.
— Кого? — не понял я, — Беляка?
Ну да, рядом с ней я соображать как-то перестаю.
— Да нет. Бачея. Ты так его описал, что вроде как видно, что человек он хороший.
— Жулик он и мошенник, — проворчал я, внутренне признавая, что, как ни крути, а все же гнилой подлости в Бачее не было. Не обманывал он ни честных людей, ни детей, в основном только всякое жулье вокруг пальца обводил. А если вы скажете, что у бедных людей или там детей нечего взять — так вы просто степень подлости жулья недооцениваете.
Вон, был случай. Гуляет по улице или даже во дворе девочка, в хороших сапожках или ботиночках. Подходит к ней тетенька, мол, а я подружка твоей мамы, мама хочет тебе новые сапожки купить, да вот боится с размером не угадать. Дай мне твои ботиночки, я сейчас быстренько сбегаю, размер прикинуть. Так и остается ребенок босиком стоять, маму с новыми сапожками ждать…
Хотел я было Марусе сказать, что Бачею по всем приметам, не больше полугода в заключении обитать. А потом он выйдет и опять людей дурить будет, если за ум не возьмется. Хотел, да не успел.
Загудели фабричные гудки. И вроде бы для утра это обычное дело, только загудели они как-то непривычно, долго, тревожно. Вторя им послышались гудки паровозов. Город завыл, как зверь, получивший смертельную рану.
— Что случилось, Степушка? — схватила меня Маруся за рукав.
Все я успел передумать, пока не наткнулись мы на прохожего, который сказал нам, что произошло, все плохое — и войну и пожар и даже, чем черт не шутит, нападение марсиан, но самое страшное мне и в голову не пришло.
Ленин умер.
Дело номер 13: Луч смерти
1
Смерть Владимира Ильича сильно ударила… да по всем. Не было в этом мире, нет, и, я думаю, не будет, человека, которого Ленин оставил бы равнодушным. Одни его любили, другие — ненавидели, но равнодушных не было. И его смерть, я не побоюсь, качнула наш огромный корабль под названием «СССР» так, что еще немного — и перевернулся бы. Владимир Ильич был вождем, вождем революции, вождем страны, вождем пролетариата всего мира и без него никто себе советское государство не представлял. Нет, были, конечно, и другие вожди: Троцкий, Рыков, Каменев, Зиновьев, Дзержинский, Сталин… Но все совершенно искренне считали, что вождями их назвали только потому, что товарищ Ленин, от своей скромности, не захотел, чтобы его считали единственным. А, может, он предполагал, что рано или поздно умрет — после покушения эсеров здоровье у него было не очень — и назначил кроме себя и других вождей, чтобы его смерть не стала таким потрясением… каким стала.