— Повезло нам, — побарабанил по столу пальцами Чеглок — очень повезло. Вурдалака, хоть человека, хоть свинью, вареной картошкой и зерном не прокормишь. Не сегодня-завтра она из свинарника бы выбралась и отправилась поискать себе человечинки…
У меня снова поползли по спине мурашки, крупные как моржи и ледяные… как моржи.
— Так что, Кречетов, считай, что если бы не ты — и жертв было бы… Вот капиталисты порадовались бы: в Совдепии хотели похвастаться своими достижениями, да прохлопали вурдалака!
Мурашки на спине начали приплясывать и водить хороводы.
— Да я… — забормотал я. Всегда смущаюсь, когда меня хвалят, краснею, прямо как дурак, — Это вы… И вообще проще можно было…
— Ты на меня свои медали не вешай, — шутливо погрозил пальцем Чеглок, — Проще, сложнее — это ТЫ способ придумал, как место найти, где смертную кровь пролили. Еще бы немного подумал и сам до всего допетрил.
— Да ну. Если бы профессор не забыл следы колдовства замаскировать…
Глаза начальника сощурились в улыбке:
— Так он не забыл. Ритуал проведен четко, как по книге, все маскировочные узлы вычерчены…
Я со стуком захлопнул рот, аж зубы щелкнули.
— Как, не забыл? А как же…
— А просто. Маскировочные узлы работали для ритуала поднятия вурдалака-человека. На вурдалака-свинью они не сработали.
Дело номер 5: Шаболовский упырь
1
От счастья ль незримого таешь,
Мутит ли бессловесная ложь,
Пока не перестрадаешь,
В любви ничего не поймешь.
Сорвешь ее цветик плакучий…
Бррр. Ну что это за стихи, а⁈ «Цветики-конфетики, любовь-морковь». Тьфу. Аж во рту приторно. Декаденты дореволюционные, засели в редакциях и размазывают свои стишки, как повидло по тарелке. В наше время стих должен не сюсюкать, а греметь! Звать вперед, на строительство нового мира, а не под сень тенистых струй, лежать пузом кверху и ждать, пока для тебя построят пряничный домик.
Не люблю такую поэзию.
То ли дело — Маяковский! Вот уж тот загремит, как загремит! Был я у него на выступлениях — наш человек, огромный, голова бритая, чисто хулиган. Тоже до революции всякими футуризмами баловался, но сейчас — ша! Как там у него, например…
Комсомолец —
К ноге нога!
Плечо к плечу!
Марш!
Товарищ,
Тверже шагай!
Марш греми наш!
Это вам не «люли-люли, все уснули». И хотя и поэт, а рекламой не гнушается, не цедит через губу «Высокое искусство не для низменных вещей». Сам видел плакаты «Нам оставляются от старого мира только — папиросы "Ира». Или «Сказками не расскажешь, не опишешь пером травы от эфирников "Моссельпром».
На завтрашнее утро я договорился встретиться и погулять по городу с Марусей. Кажется, я ей понравился… Хотя что хорошего можно найти в хромом солдате, а нынче — агенте угрозыска, ловящем домовых и выслеживающем свиней-вурдалаков? Я втайне надеялся найти и прочитать ей какой-нибудь стих, но Маяковский для свидания — это явно не то, а эти слащавые стишки мне самому читать противно. Что же делать?…