— Правильно думал, — неожиданно сказал он, — Так можно вычислить, где колдовали. Правда, — тут же уронил он меня обратно, — уже давным-давно в каждом колдовском ритуале включаются элементы сокрытия последствий. Так что, вычислить так можно разве что совсем неумелого колдуна…

Неожиданно глаза Чеглока сощурились.

— Как сейчас. Смотри.

Он спрыгнул со стола и прихлопнул мой чертеж к столешнице:

— Видишь? — его палец обвел россыпь моих пометок, — Видишь?

— Вижу.

— Что ты видишь?

— Пометки.

— Что они означают?

— Происшествия какие-нибудь.

— А как отличить обычные происшествия от последствий колдовства?

Я задумался.

— Да никак, — отмахнулся Чеглок, — Как ты поймешь, загнал занозу в палец потому, что колдун рядом или потому, что ты разиня?

— По необычности, — сообразил я.

— Необычных у тебя только три случая. А вот по частоте…

Чеглок достал из кармана тоненький карандаш. Острый грифель нарисовал на моей схеме идеально ровный круг.

— Чтоб мне пусто было! — выругался я.

Нет, ну надо же таким слепым быть. Все утро глядеть на свой же собственный рисунок и ничего не видеть, пока тебя носом не ткнут, как слепого кутенка в сиську.

Точки внутри карандашного круга толпились гуще, чем точки снаружи. Нет, не намного гуще, разница была почти незаметна. Но она была.

Я столько времени смотрел на чертеж и не увидел того самого «ведьмина круга», который искал.

Вот болван!

— Молодец, Степан, — Чеглок хлопнул меня по плечу так, как будто хотел выбить из меня пыль, — Такую работу провернул. Теперь остается только пойти и взять колдунишку. Вот сюда.

Карандаш ткнул в центр круга. Прямо в одну из жирных точек.

Не может быть.

— Ну что, часок свободный у меня есть. Пойдем, Степан, посмотрим на эту свинку.

17

Огромная черная свинья все так же вяло хрюкала в своей загородке. Чеглок посматривал на нее с нескрываемым любопытством, я же ощущал в глубине души неприятный липкий, смешанный с омерзением, страх.

Мне еще никогда не приходилось видеть свинью-вурдалака.

Чеглок, все с той же довольной улыбкой, наблюдал, чуть прищурясь, за происходящим в павильоне свиноводства.

А здесь кипела работа.

Хлопала, распространяя белый дым, магниевая вспышка фотоаппарата, фиксируя черный колдовской круг, обнаруженный под слоем соломы в свинарнике. Смертная кровь несчастного ветеринара глубоко въелась в желтые струганные доски пола, сжигая их и обугливая.

Цюрупа бормотал молитвы, разбрызгивая освященную воду особой кисточкой. Хорошо, если этим и обойдется и не придется сносить павильон…

Чеглок развернулся на каблуках сапог: мимо нас двое красноармейцев провели профессора Низякина, со скрученными за спиной руками.