Я опять поднял брошенный в раздражении номер «Красной нивы». Утащил его, чтобы не так скучно было на ночном дежурстве по отделу, а там, вместо ожидаемых новостей — дурацкие рассказы, вроде истории про трактирщика и яйцо, и стишки. Хотя на первой странице — про освобожденных из тюрьмы французских товарищей. Я полистал немного. Ну, фотографии есть. Товарищ Калинин на Кавказе, неделя воздушного флота в Петрограде, открытие трамвайной линии в Москве… Вроде и можно почитать…

От последней страницы кто-то оторвал кусок на самокрутку. Вот же дьяволы. И кто бы это мог быть? Тэ-эк, Чеглок всегда говорит: «Развивай наблюдательность, Степан!».

Итак, это не я. Не сам Чеглок, потому что он предпочитает отрезать бумагу ножницами, а если и оторвет — то так аккуратно, как будто теми же ножницами пользовался. Хозяйственный Хороненко унес бы страницу целиком, пресвитер Цюрупа после перенесенной чахотки не курит. Кто остается? Балаболкин. Вот я завтра этой балаболке руки и пообрываю. Чтобы не портил новые журналы!

Дверь в мой кабинет открылась. И закрылась. К моему столу подошли шаги. И никого не видно.

В невидимок я не верю. Товарищ Перельман в своей «Занимательной физике» убедительно доказал, что их не бывает. А призраки в ОБН не сунутся.

— Отдел по борьбе с нечистью? — произнес голосок.

Я опустил «Ниву» и наконец увидел ночного посетителя.

Маленький толстенький человечек, ростом мне по пояс, не выше. Круглое лицо, светлые волосы, светлые глаза, маленький аккуратный носик. Подпоясанная рубашка, расшитая бисером и желто-зелено-красно-синими треугольничками. Мягкие короткие сапожки.

Чакли.

Маленький народец, живущий под землей на севере Мурманской губернии. Маленький в обеих смыслах — и по росту и по численности. Под землей они жили не потому, что это им как-то нравилось — просто людьми они, как и прочие представители Дивного народа не являлись, отчего в Темные века были признаны слугами Дьявола и жестоко преследовались. Удивительно еще, что они не озлобились, как дивы или альвы. Где-то веке в восемнадцатом — или девятнадцатом, не помню — все-таки пришли к выводу, что нечеловеческие народы к Дьяволу имеют отношения не больше, чем черные коты и рыжие девушки, и записали их в инородцы, однако они уже привыкли не ждать от людей ничего хорошего и особо не показывались на глаза.

Впрочем, чакли народом были веселым, жизнерадостным, хотя и, на мой вкус, чересчур шкодным. Недавно мы искали их нору в парке — кому-то показалось, что там видели маленьких человечков и поднял панику, пророча глад, мор и падеж скота. Глад и мор — навряд ли, но что-нибудь вроде мелких краж они могли устроить.