— Кого, говоришь, ищете? — усмехнулся трактирщик, блеснув золотом.

— Человека, — терпеливо вздохнул Чеглок, — Высокий, плечи широкие, каштановые волосы до плеч, короткая борода. Или среднего роста, худощавый, лицо узкое, бритое, на левой скуле — шрам от ожога. Или среднего же роста, широкоплечий, чуть сутулится, глаза светлые, опять же борода, темно-русая. Или опять высокий, волосы черные, кудрявые, нос горбинкой.

— Так ты одного или четырех ищешь?

— Одного. Кто-то из них мог сюда войти, не так давно.

Трактирщик внезапно перестал улыбаться и наклонился вперед всей своей тушей:

— А я тебе что, агент, за людями следить? Ты кто такой, чтоб ходить тут вынюхиваааай!

Чеглок мгновенно ухватил его за вислый нос и сжал, как клещами:

— Я — Чеглок, — вежливо и с улыбкой произнес начальник ОБН МУРа, — И если ты не хочешь, чтоб я прямо сейчас вычистил твой пчельник[4], лучше отвечай.

Дамочка раскрыла было рот — красивый, надо признать — но тут же икнула, испуганно глядя на меня. Вернее, на предмет в моей руке.

На спичечный коробок.

— Молчи, — произнес я, честно пытаясь скопировать вежливо-угрожающие интонации Чеглока, — а то…

Со стороны выглядело так, как будто я просто предлагаю даме спички, а уж чем ей этот коробок казался… Главное — она точно не может понять, чем я ей угрожаю и, зная особенности пыльцы, подозревает, что чем-то серьезным. А понять, что я не буду размахивать здесь оружием… Людям, способным это понять, хватает ума не садиться на волшебные наркотики.

— Внимательнее смотри, — прогундосил трактирщик, осторожно щупая свой посиневший нос. С этими словами он постучал пальцем себе по виску… а, нет, это он на глаз показывал. В котором вращались восьмерки зрачков. Тьфу ты, он сейчас не пойми что вместо настоящей внешности видит, понятно, что по описанию никого опознать не сможет.

— Шалый! Шалый! — выскочил из узкого коридорчика, ведущего к туалетам, половой с рыжими, прилизанными волосами, — Там в курсальнике Стеклянного замочили!

6

Рыжий немного приврал — тело лежало не в туалете, а в умывальне, прямо под раковиной, в которую из рыжего крана продолжала бежать вода. Человек в перешитой шинели лежал ничком, на спине расплывалось темное пятно, из кармана торчала рукоятка нагана, рядом валялся на боку кожаный саквояж, из которого по доскам пола рассыпались блестящие металлические инструменты. Фомка, лапка, тройножка… Набор матерого медвежатника, взломщика несгораемых шкафов.

— Ну, теперь мы хоть знаем, в чем курьер нес… — он бросил быстрый взгляд на навострившего уши рыжего полового, — … краденое.