На Старой площади сразу поднялся к Капитонову в кабинет.

Капитонов, увидев меня, вздохнул так, будто у него с души свалился булыжник размером со шкаф.

— Владимир Тимофеевич, вы даже не представляете, как я рад, как я рад вас видеть! — запричитал он, впрочем, совершенно искренне. — Вас нет на месте, и за вас это никто не решит, а дело очень щекотливое, и если бы не наша с вами договоренность, я бы никогда на него не пошел.

— Да не переживайте вы так, Иван Васильевич, — постарался успокоить его. — Все, что у нас делается, делается с одобрения и разрешения, — тут я немного покривил душой, поскольку для этого дела разрешения я точно не спрашивал.

Но Капитонов понял все правильно.

Конечно, конечно, — пробормотал он. — Ну так что мне делать-то?

— Звонить, — просто сказал я. — Вот прямо сейчас. И сообщите, что сумма увеличится втрое. Иначе никак. Скажите, что я не один, и что людям тоже нужно копеечку за труды.

— Да-да, — послушно покивал головой Капитонов и снял трубку с телефона. — Борис Николаевич? — спросил он, когда на том конце провода ответили. — Мне сообщили, что вы уже в Москве. С Леонидом Ильичом прилетели? Нет? Позже? Ну так сразу к нашему делу. Сегодня вечером встреча. Там знаете столовую? Напротив здания ЦК на Старой площади? Там командировочные обычно обедают. Да мы мы с вами там как-то встречались. Там сегодня в девятнадцать часов, там как раз народу немного будет, как раз побеседуем о наших проблемах. Как раз перед закрытием. Хорошо. Жду. Точнее — ждем. Ну и остальное — как договорились.

Он положил трубку и вопросительно посмотрел на меня.

— Иван Васильевич, вы не переживайте так, — попытался успокоить Капитонова. — Все будет как положено. В девятнадцать жду вас в столовой.

— Владимир Тимофеевич, Ельцин готов последние штаны снять и отдать за то, чтобы генерал Корнилов на своем посту остался, — он вздохнул, зачем-то взял лейку и прошел к разлапистому фикусу на подоконнике. Полил его.

Потом повернулся ко мне и вдруг в лоб спросил:

— А что с Борис Николаевичем будет?

— А с ним работать будем, и очень серьезно, — ответил я, нисколько не кривя душой. — Ситуация в Свердловске очень серьезная. И вы это сами знаете, Иван Васильевич.

— Да-да, конечно, — Капитонов посмотрел на меня вроде бы спокойно, но при этом подумал: «Вот кому не дай Бог дорогу перейти, так это тебе». — Борис Ельцин очень озабочен судьбой генерала Корнилова. Он, собственно, по этому поводу и попросил устроить с вами встречу.

— Цену вопроса, я надеюсь, вы обозначили в тех пределах, в каких мы с вами обговаривали ранее? — Я смотрел на Капитонова взглядом удава, который собрался поужинать толстым кроликом.