— Спасибо, товарищи, я думаю, через неделю мы соберемся еще раз, — произнес Леонид Ильич. — И думаю, наши чекисты дадут нам более полную информацию, особенно по Бжезинскому. И по академику Сахарову решите уже вопрос, — и он строго посмотрел на Удилова.

Когда вышли из кабинета, Вадим Николаевич кивнул мне:

— Вместе поедем, Владимир Тимофеевич, пошептаться нужно.

Я только пожал плечами, не возражая.

Мы вышли, причем каждый из присутствующих на совещании понимал, что Леонид Ильич просто показал, что в курсе ситуации — не более. Никаких выводов, решений, мер на этом совещании не было выработано. Просто Генсек держит руку на пульсе.

За Удиловым я прошел к его «Чайке» и сел рядом, на заднее сиденье. Вадим Николаевич нажал кнопку, поднимая звуконепроницаемую перегородку между салоном и водителем.

— Итак, что у нас по Боннэр? — сразу взял быка за рога Удилов. — Ваши ребята, Владимир Тимофеевич, провели просто фантастическую работу. Хотел бы от вас лично услышать о результатах поподробнее.

— Пока подробностей мало… Результаты самые общие. Боннэр в 1959-м уехала с советской экспедицией в Ирак. Начальником экспедиции она стала с подачи Микояна Анастаса Ивановича. А приехала оттуда уже не Боннэр, а Мясникова Лариса Евгеньевна. Похожая на Боннэр как две капли воды. Но проходила по делу «Четвертого рейха».

— То есть просто подменили девушку, которая пользовалась покровительством Председателя Президиума Верховного Совета — на момент шестьдесят второго года… — задумчиво произнес Удилов. — Сейчас он просто пенсионер союзного значения. И под нашим чутким наблюдением.

— Но связи-то никто не отменял? — заметил я. — И зачем-то он Боннэр сделал главой экспедиции?

— Я вас услышал, Владимир Тимофеевич, — Удилов кивнул. — Я посмотрю, какие у него были контакты, вплоть до телефонных звонков. Но вы не скидывайте со счетов, что он серьезно болен. Но, вопрос не в нем. Что будем делать с Сахаровым?

— А ничего, — как-то даже бесшабашно ответил я.

— В каком смысле, Владимир Тимофеевич? — переспросил Удилов.

— В самом прямом, Вадим Николаевич, в самом, что ни на есть буквальном. Предложите ему покинуть страну. Причем со снятием статуса секретоносителя.

Я умолк, глядя на задумавшегося Удилова.

— То есть, вы хотите сказать, Владимир Тимофеевич, что у вас есть серьезный компромат на псевдо-Боннер? — спросил он.

— Ну, если вам недостаточно того, что она «псевдо», то да, есть. И ее заключение в места не столь отдаленные… Например, в Мордовию, лет этак на десять, привяжут Сахарова как на цепь. Он будет сидеть рядом с женой и носить передачки, — я хмыкнул.