— Не ошибетесь, Владимир Тимофеевич, — Карпов встал из-за стола, подал мне папку.

Я открыл, пробежал глазами первые страницы и присвистнул. Достал из дела фотографию и внимательно рассмотрел её. На фото наша лже-Боннэр стояла рядом с генерал-майором Власовым. Она не была красавицей, но харизма чувствовалась даже на черно-белой фотографии. Лихо заломленная пилотка с триколором на кокарде, ладно подогнанная власовская форма с орлом Третьего Рейха с правой стороны груди над накладным карманом.

Я внимательно пересмотрел все фотографии, прочел дело и, прежде чем отправиться к Удилову с докладом, распорядился:

— Остальные подтянутся, пусть меня дождутся.

Быстро вышел из кабинета и едва ли не бегом поднялся по лестнице. Папка с документами, казалось, жгла руки. Я ожидал, что информация по Мясниковой будет на грани фола, но чтоб настолько! И эта нелюдь затесалась в советское общество, жила среди тех людей, чьих сестер и братьев, отцов и матерей расстреливали, возможно, на ее глазах. Не понимал, как можно настолько ненавидеть людей. Но, почему-то вдруг вспомнилась Тонька-пулеметчица. Тоже много лет жила обычной жизнью, и угрызениями совести совершенно не страдала. Но та, как утверждали потом психиатры, вытеснила субличность, фактически став другим человеком, а с этой-то что не так? Ведь продолжает вредить Советскому Союзу совершенно сознательно…

— У себя? — спросил Иванова скорее для проформы, кивнув на дверь кабинета председателя КГБ. — Никого нет? А то ворвусь, а там совещание.

— Никого, — ответил помощник, — Вадим Николаевич ждет вас. Сказал, чтобы сразу прошли к нему, как появитесь.

Я нахмурился. Неужели уже доложили о поездке моих парней в военный архив? Скорее всего.

Вадим Николаевич, увидев меня в дверях, усмехнулся:

— Не прошло и полгода после нашей последней встречи.

— Работаем, Вадим Николаевич, подметки на ходу рвем, — тем же тоном ответил я.

— Подметки рвать не надо, работать надо системно. Что у вас, докладывайте, — Удилов указал на место за столом. — Предположу, что отыскали ответ на многие наши вопросы?

— К сожалению, не на все. Но вы правы, на многие, — я сел, положил папку на стол и медленно развязал тесемки.

— Итак, Мясникова Лариса Вениаминовна, после разбирательств с группой «Четвертый Рейх» была лишена брони. Затем, в июне сорок третьего года отправлена на Донбасс, в пятую ударную армию. Чуть позже, в составе санитарного батальона участвовала в Миусской операции. Во время контрнаступления немцев сдалась в плен, причем сделала это добровольно, чему есть свидетели. Дальше в инициативном порядке была направлена в Дабендорфскую школу под Берлином. Там себя показала с лучшей стороны. Закончив школу, стала ведущим пропагандистом в газете «Доброволец», писала под псевдонимами «Русская валькирия М-ва», «Простая русская женщина» и тому подобными.