— Да что я, мальчишка что ли, не первый год за рулем, — насупился лейтенант Коля.

— Я предупредил, — уже собирался отойти от машины, но остановился. — Моя шестера в гараже?

— Да, Владимир Тимофеевич, — лейтенант Коля порылся в бардачке и, выудив оттуда ключи, передал мне. — Простите, все забываю вернуть, — виновато произнес он.

Сунув ключи в карман, я направился к кортежу Брежнева. Поздоровался с парнями из охраны, но поговорить не успел — показался Леонид Ильич, за которым маячил Михаил Солдатов и еще двое телохранителей — из новых, я их не знал. Генерал Рябенко шел немного впереди.

В Заречье я ехал, как в старые добрые времена, на откидном сиденье рядом с Генсеком. Напротив Рябенко. Солдатов сидел впереди, рядом с водителем.

Пока ехали, Брежнев перебрасывался с Рябенко замечаниями по прошедшему на днях пленуму ЦК КПСС.

— Люди меняются. Впервые спорили на пленуме, — заметил Леонид Ильич. — Раньше как было? Что бы я не предложил, все на ура принимали. И льстили, мол, как вы мудро решили. Порой противно становилось.

— А о чем спорили? — поинтересовался Рябенко. — Я не вникал в разговоры. Старею, что ли?

— Да ладно тебе, Саша, какая нам старость? — Леонид Ильич вздохнул. — Нам с тобой в старости отказано. Как, впрочем, и в пенсии. Не наше это — в огороде возиться и внуков нянчить. Хотя я бы не отказался.

Он замолчал, подумав: «Всему есть предел. И моей жизни тоже»…

Разговор в салоне затих, но мне очень не понравился настрой Леонида Ильича.

— Так о чем спорили-то? — нарушил молчание Рябенко.

— О созыве внеочередной партконференции. Союзные республики тут просто единым фронтом встали, мол не время. Хорошо, Щербицкий с Кунаевым поддержали… — Леонид Ильич отвернулся к окну и какое-то время смотрел на мелькающие за окном деревья. — Но Кунаев потом подошел ко мне, после пленума. Что, говорит, Казахстан будешь упразднять?

— Ничего себе! — воскликнул Рябенко. — С чего он так решил?

— Вот и я удивился.

— А Кунаев что? — Рябенко даже всплеснул руками, как-то совсем не по-генеральски.

— А Кунаев сказал, что ему помощники карту принесли, где вся страна на штаты разделена, как в Америке, примерно. Пятьдесят один штат, — Брежнев нахмурился, брови щеткой встали над глазами. — И вроде бы обоснование под эту карту подведено серьезное. Мол, одна страна — один закон, одно правительство. Без учета национальных особенностей. Не знаю, кто такую провокацию запустил, но что провокация — это точно.

— И что ты Кунаеву ответил? — Александр Яковлевич был сейчас похож на собаку, взявшую след.

Я читал его мысли. «Что-то готовится. Надо усилить меры безопасности. Что-то расслабились мы последнее время. А после таких заявлений точно нужно ждать новых покушений на Генсека», — думал он.